Майора Воропаева разыскивать не пришлось, хотя Виталий Викторович уже был готов поручить это дело капитану Рожнову, справлявшемуся и с более сложными поисками. Заместитель начальника городского отделения милиции сам явился в городское Управление милиции и нашел майора Щелкунова.
– Подполковник Загорецкий сообщил мне, что вы интересовались мной. Так вот я, майор Воропаев Иван Игнатьевич, собственной персоной, – представился мужчина с проседью в волосах, хотя ему вряд ли было больше сорока лет. – Так в чем заключается ваш интерес ко мне? – остро глянул на майора Щелкунова Иван Игнатьевич.
– Мой интерес к вам – это задать всего лишь парочку вопросов, – промолвил Виталий Викторович.
– В связи с чем? – продолжал смотреть на хозяина кабинета майор Воропаев.
– В связи с наличием у вас пистолета «парабеллум», – отчеканил Виталий Викторович. – Да вы присаживайтесь…
– Ах, вот оно что, – присел майор Воропаев на свободный стул. – «Парабеллум» зарегистрирован и находится у меня на вполне законных основаниях, – уверенно сказал Иван Игнатьевич с явно различимой ноткой вызова в голосе. Было заметно, что майор сложных жизненных ситуаций избегать не привык, не станет изворачиваться или как-то юлить, но и не даст себя в обиду кому бы то ни было.
– А можно на него взглянуть? – деликатно поинтересовался Щелкунов, не отрывая взора от собеседника и стараясь подмечать на его лице малейшую мимику. Однако ничего необычного не заметил. Разумеется, майор Воропаев был недоволен интересом к своей персоне со стороны городского отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством (хотя еще вопрос, кому такое любопытство может принести радость), но какого-то волнения в его поведении не наблюдалось.
– Вот, смотрите, – выложил он на стол «парабеллум».
– А не могли бы вы передать нам его на какое-то время? – предложил Виталий Викторович.
– Этот «люггер» мне на фронте не единожды жизнь спасал. С какой такой стати я должен вам его передавать, пусть даже на время? – Майор убрал со стола пистолет.
– А с такой, что в городе произошли убийства с применением пистолета «парабеллум». И если вы не хотите передать нам пистолет добровольно, мы его изымем у вас в принудительном порядке, – заявил без тени сомнения Виталий Викторович.
– Вы в этих убийствах подозреваете меня? – вскинулся Воропаев, испепеляя взглядом хозяина кабинета.
Вопрос остался без ответа. Майор снова достал пистолет и, багровея от бушевавшего внутри него гнева, положил его на стол:
– Нате!
– Пока идет баллистическая экспертиза пистолета, вам придется побыть у нас, – изрек Щелкунов безапелляционным тоном.
Это не понравилось Воропаеву, но на сей раз он промолчал…
Эксперт-криминалист, вызванный Виталием Викторовичем по телефону, пришел и забрал «парабеллум».
– Как скоро ждать результат? – поинтересовался Щелкунов.
– В принципе, недолго, – ответил эксперт и покинул кабинет.
С полчаса два майора сидели молча: Виталий Викторович занимался бумажной работой, а Воропаев через окно наблюдал за проплывающими кучевыми облаками. О чем он думал и думал ли о чем-нибудь вообще, было малопонятно. Наконец он нарушил молчание:
– Ты воевал?
– Северо-Западный фронт. Комиссован по ранению в сорок втором, – неохотно ответил Виталий Викторович.
– Да ты что! – даже привстал со своего места Иван Игнатьевич. – Я в сорок первом полгода воевал на Северо-Западном фронте в составе приданной фронту Третьей стрелковой бригады, сначала в Двадцать седьмой, а потом Восьмой армии. Вся наша бригада легла в начале декабря сорок первого на острове Эзель в Эстонии. Выжили лишь несколько человек, в том числе и я. Потом Карельский фронт и Первый Дальневосточный. Всю войну прошел, и против япошек пришлось немного повоевать. Начал в сорок первом младшим лейтенантом, демобилизовался в октябре сорок пятого в звании майора. Помыкался с полгода на гражданке, пошел служить в милицию. Год назад назначили заместителем начальника отделения. Дважды был представлен к званию подполковника, дважды представление завернули, – криво усмехнулся Иван Игнатьевич, мельком глянув на Виталия Викторовича. На что тот не преминул ответить:
– Пить надо меньше.
– Это ты правильно заметил, – согласился Воропаев. – Сам-то, конечно, не пьешь, – не без язвительности в голосе произнес Иван Игнатьевич.
– Да нет, бывает, что и выпиваю, – ответил Щелкунов. – Но меру знаю…
– Ну что ж. Молодец. А я вот так не могу, – проговорил Воропаев и снова уставился в окно.
Опять наступило молчание. Длилось оно до того самого момента, пока не вернулся эксперт-криминалист.
– Это не тот «парабеллум», товарищ майор.
– А поточнее.
– В недавнем ограблении сберкассы на Горького, убийстве гражданки Завадской в апреле месяце в частном секторе Адмиралтейской слободы и двойном убийстве на улице Тэцевской стреляли из другого пистолета, – громко выпалил он, посмотрев на застывшего майора Воропаева.
– Вот это да! Так вы на меня несколько убийств примеряли? – уперся взглядом в Виталия Викторовича майор Воропаев. – А алиби мое проверить на момент убийств не судьба была?
