Его слова об индивидуальном подходе к каждому сотруднику, об уважении к личности и так далее, явно не сочетались с его собственной тактикой работы. Другой бы на месте Виктора промолчал, но только не он. Сколько раз он ругал себя за несдержанность, сколько раз он был наказан за свой язык, знает только один Бог. Абрамов опять полез в драку. Он снова попытался возразить Носову, но тот резко прервал его на полуслове и бросил, чуть ли не ему в лицо рапорт Семенова. На рапорте имелась резолюция, написанная красными чернилами: «Не возражаю». Виктору ничего не оставалось делать, как взять рапорт и поставить аналогичную резолюцию. Не знаю, как это звучит по-научному, но Абрамову, всегда было интересно наблюдать за лицами людей, за их реакцией. Вот и сейчас, докладывая заместителю начальника Управления о Семенове, Виктор с нескрываемым интересом наблюдал за его мимикой. Надменность, царившая на его лице, по ходу его рассказа быстро превращалась в растерянность. Абрамову на миг стало даже жалко его. Чем дальше он рассказывал, тем сильнее менялось мимика на лице Носова. В какой-то миг в его глазах, Виктор заметил не прикрытый страх и панику, не совсем понятную ему. Только потом он понял, что Семенов действовал с прямого разрешения Носова. Именно он разрешил ему забрать у потерпевшего автомобиль и видеомагнитофон. От волнения у Носова пересохли губы, и он без конца облизывал их сухим языком.
Закончил Абрамов на минорной ноте, мол, вы, как заместитель начальника Управления, конечно, не знали об этом факте, а, иначе бы, не стали говорить об этом сотруднике, так много хорошего. Эти слова прибили его окончательно. Он взял у Абрамова рапорт Семенова, перечитав его, снова передал его ему.
Виктор, молча, вышел из кабинета. Носов сидел за столом. На лице его по-прежнему читалась растерянность.
***
Вечером у Маркова собрались все его друзья. Каждый из них, доложил о готовности. Андрей из спортивной сумки достал пистолет «ТТ» и патроны.
– Это тебе, – передал он Олегу. – Пистолет проверен. Осечек не было.
Затем он достал из сумки свой старый обрез, молча, передал Алмазу.
– Зачем он мне? – удивился тот. – Мне не нужно оружия. Я все равно стрелять не буду.
– Ты что, разве не с нами? – спросил его Максим и вопросительно посмотрел на него.
– Вы меня извините, но оружие я в руки не возьму. Мне лишний срок за этот обрез не нужен. Разве этого недостаточно, что у вас есть оружия? Ребята, вам не кажется, что мы становимся бандой и притом вооруженной?
Он посмотрел на Олега, но, увидев непонимающий его взгляд, все же, взял обрез и положил его в сумку. Закончив с оружием, Максим рассказал ребятам о своей поездке в Москву, о проведенных там переговорах. Все остались довольны. Единственным человеком, кто задал Максиму вопрос, был Андрей.
– Максим! Ты этим людям веришь? Они надежные? Не кинут ли нас с деньгами?
Марков заверил всех в надежности покупателя, при этом сообщил им, что сам поедет с московской машиной в Москву и лично привезет им деньги.
После него, слово взял Андрей. Он доложил, что нашел безлюдный двор на улице Кирова, имеющий два заезда – один со стороны улицы Кирова, другой с улицы Левобулачной. Дома там пустые и кроме бомжей в них давно никто не живет.
– Я думаю, что если вечером пугнуть бомжей, то двор будет абсолютно безлюдным и там свободно можно разгрузить и загрузить машины.
Все посмотрели на Олега. Именно от него теперь зависели сроки акции. От этих взглядов, Олег поежился и посмотрел на Максима. Вскоре все стали расходиться. Первым ушел Алмаз. Олег посмотрел на Андрея. Тот, молча, выложил перед Максимом икону, крест и три перстня, а также большую сумму денег.
– Это с квартиры, – произнес Андрей. – Давай, дели поровну. Мне эти вещи не нужны. Толкнуть я их все равно не смогу, поэтому свою долю я хотел бы получить наличными деньгами.
– Мне тоже, дай деньгами. Мне это тоже не нужно, – взглянув на него, произнес Олег.
Максим, молча, отодвинул от себя наличные деньги.
– Надеюсь, сумеете поделить между собой. Раз так я, то я возьму себе весь этот антиквариат.
Они пожали друг другу руки. Олег и Андрей быстро оделись и вышли из дома.
***
Олег пил чай на складе, наблюдая, как сотрудники технического контроля фабрики сортировали шкурки, предназначенные для отправки в Кемерово. Он не мог не обратить внимание, что кладовщики и работниками ОТК отбирали лишь шкурки высшего и первого сорта. Все шкурки аккуратно упаковывались в картонные коробки, которые оклеивались специальной лентой. В каждой коробке было от трехсот до пятисот шкурок, в зависимости от размера и наименования зверя.
– Валя, Валюша! – окрикнул ее Олег. – Зачем вы пакуете их в коробки? Я раньше что-то подобного не видел. Это что, новое требование ОТК?
Валя, молодая интересная женщина лет тридцати пяти, посмотрев на него, произнесла:
– А, как ты загрузишь контейнер мехами? Думай, немного головой! Не для себя пакуем, а для отправки в Кемерово.
