Каждое лето после (ЛП) полностью

Сэм крадется ко мне вокруг кофейного столика, а я держу диск над головой, как будто играю в игру, когда он должен забрать у меня предмет. Он обнимает меня, чтобы взять это у меня из рук, при этом задевая своей грудью мою. Он тянет DVD, — а вместе с ним и мою руку, — вниз сбоку, его пальцы перекрывают мои. Нас разделяет всего несколько сантиметров. Всё становится размытым, за исключением деталей лица Сэма. Я вижу более темные синие крапинки вокруг его радужки и пурпурные синяки под глазами. Я опускаю взгляд на его рот и останавливаюсь на складке, разделяющей губы. Друзья. Друзья. Друзья.

— Старые привычки, верно? — спрашивает Сэм, и это звучит как бархат.

— А? — я моргаю, глядя на него.

— Фильм — ты хочешь посмотреть его в память о старых временах.

— Точно, — говорю я и отпускаю DVD.

— Ты была искренна ранее? — спрашивает он. — Когда сказала, что не хочешь знать о нас с Тейлор? Я могу уважать это, если это не то, о чем ты хочешь поговорить. У Чарли другое мнение, но… — он осекается, — Перси?

Я закрываю глаза, готовясь к удару. Я так отчетливо слышу, как он объявляет об их помолвке, что это кажется предсказанием.

— Ты можешь сказать мне, — говорю я, глядя на него снизу вверх. — Мы можем поговорить об этом… о ней.

Его плечи, кажется, немного расслабляются, и он жестом приглашает меня сесть на диван. Он вставляет DVD, выключает свет и тоже садится, поставив попкорн между нами. Мы занимаем свои прежние позиции, свернувшись калачиком на обоих концах дивана.

— Итак, мы встречаемся чуть больше двух лет, — говорит он.

— Два с половиной года, — поправляю я по какой-то чертовски неизвестной причине, и даже в тусклом свете я вижу, как уголок его рта слегка приподнимается.

— Правильно. Но дело в том, что мы не были вместе всё это время. На самом деле мы расставались примерно на полгода. И я чувствовал, что всё было кончено. Я знал, что всё было кончено, но у Тейлор есть такая черта уговаривать тебя на что-то. Наверное, именно поэтому она отличный юрист. Как бы то ни было, мы снова сошлись около месяца назад, но это не сработало, — он делает паузу, проводя рукой по волосам. — Я не хочу, чтобы ты думала, что то, что произошло ранее в лодке… — он замолкает и начинает снова. — Я пытаюсь сказать, что мы не вместе.

— Она знает об этом? — спрашиваю я. — Прошлой ночью она представилась твоей девушкой, — напоминаю я ему.

— Да, тогда она была таковой, — говорит он. — Но сейчас уже нет. Мы расстались. Я покончил с этим. После того, как мы высадили тебя.

— Оу, — это всё, что мне удается выдавить из шума, который кружится у меня в голове.

Это из-за меня? Это не может быть из-за меня.

Как бы мне ни хотелось проникнуть в жизнь Сэма, как будто последних двенадцати лет не было, как будто я не предавала его полностью, я знаю, что не заслуживаю этого. Я смотрю в миску с попкорном. Он ждет, что я скажу что-то еще, но я не могу уловить ни одного слова, мелькающего в моей голове, и сложить их в предложение.

— Она будет там завтра, — говорит он. Он имеет в виду похороны. — Я не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное представление. Я просто хотел быть честным с тобой.

Я сохраняю непроницаемое выражение лица, чтобы он не понял, что нанес прямой удар, точно попав в моё самое слабое место.

Он продолжает говорить: — Я также хотел убедиться, что ты знаешь, что я не вел себя совершенно неподобающе ранее, — я отваживаюсь взглянуть на него снизу вверх. — Может быть, просто немного вышел за рамки, — его рот растягивается в односторонней ухмылке, но глаза широко раскрыты, ожидая утешения. И, по крайней мере, я в долгу перед ним за это, поэтому я решаю пошутить.

— Я понимаю это. Ты одержим мной.

Когда это слетает с моих губ, я понимаю: мало того, что это звучит не смешно, так ещё и не сочится сарказмом, с которым я намеревалась сказать.

Он моргает, глядя на меня. Если бы телевизор не отбрасывал синий свет на его лицо, я уверена, что увидела бы, как по нему пробежал румянец.

Я открываю рот, чтобы извиниться, но он берет пульт.

— Смотрим? — спрашивает он.

На протяжении всего фильма я продолжаю украдкой поглядывать на Сэма. Примерно через час он начинает зевать. Очень часто. Я ставлю миску с попкорном на кофейный столик и достаю из-за спины подушку.

— Эй, — я толкаю ногу Сэма своей. — Почему бы тебе не вытянуться и не закрыть глаза ненадолго? — он смотрит на меня из-под тяжелых век. — Возьми, — я передаю ему подушку.

— Хорошо, — говорит он. — Только ненадолго.

Он засовывает руку под подушку и ложится на бок, его ноги вытягиваются на мою сторону дивана, а ступни упираются в мои.

— Тебе нормально? — шепчет он.

— Конечно, — говорю и натягиваю вязанный плед на наши ноги, поднимая до пояса. Я устраиваюсь поудобнее на диване.

— Спокойной ночи, Сэм, — шепчу я.

— Всего несколько минут, — бормочет он.

А потом он засыпает.

***