Каждое лето после (ЛП) полностью

— Я не могу тебе поверить, — говорит Сэм позади меня, и я останавливаюсь. — Ты просто собираешься уйти.

Я грубо вытираю слезы. Когда я поворачиваюсь, Сэм стоит совершенно голый, скрестив руки на груди, широко расставив ноги. Я хочу ответить, но мои мысли застыли.

Он один раз качает головой.

— Ты убегаешь, как и раньше, — каждое слово звучит резко и едко. Пять ядовитых дротиков. — Я ушёл в школу, но ты ушла и больше не вернулась.

Я запинаюсь, пытаясь найти что-нибудь солидное среди этой каши, но меня смущает едва заметная смена темы. Единственное, что, кажется, работает, — это мое сердце, и оно работает с перебоями. Я чувствую свой пульс кончиками пальцев.

— Я не думала, что ты захочешь меня видеть, — наконец выдавливаю я. — Мы продали коттедж… Возвращаться было не к чему.

В его глазах вспыхивает боль.

— Я был здесь, то, к чему можно вернуться. Каждый праздник. Каждое лето. Я был здесь.

— Но ты ненавидел меня. Я написала тебе. Ты так и не ответил и не перезвонил.

Он кладет руки на голову, и я затыкаюсь. Он втягивает воздух через нос, а затем взрывается.

— Как ты ожидала, что я отреагирую? — он кричит, сухожилия на его шее вздуваются. Я могу только смотреть на него, открыв рот. — Ты спала с моим братом! — он рычит последнее слово, и я съеживаюсь.

Что-то в моем мозгу работает неправильно, потому что я не могу переварить то, что он только что сказал. Все временные линии перепутаны. Я переспала с Чарли. Я порвала с Сэмом. Мы больше никогда не разговаривали. У меня в груди все сжалось. Я тру лицо и пытаюсь снова сосредоточиться. Я спала с Чарли, но Сэм не разговаривал со мной не из-за этого. Он перестал разговаривать со мной, потому что я отклонила его предложение. А потом кусочки начинают складываться вместе, и мне приходится хватать ртом воздух. У меня такое чувство, что моя голова вот-вот оторвется от шеи. Крошечные точки мчатся по моему зрению, как муравьи, и я зажмуриваю глаза. Мне нужно немедленно убираться отсюда.

Я разворачиваюсь на каблуках, распахиваю дверь и бегу по коридору, затем по лестнице ко входу. Сэм зовет меня по имени, и я слышу, как он следует за мной. Я хватаю свою сумочку с крючка у двери и выбегаю на улицу, спускаюсь по ступенькам крыльца, а затем внезапно останавливаюсь.

Моей машины нет. Где, блять, моя машина? Я быстро оборачиваюсь, как будто нахожусь на парковке и, может быть, просто встала не в тот ряд. Но тут ничего нет. Только трава, деревья и Сэм, стоящий голый в дверном проеме. Я могла бы поклясться, что приехала сюда после похорон, но теперь я уже не так уверена. Что происходит? Из моего рта вырывается громкий хрипящий звук. Должно быть, я сплю, думаю я. Это все сон.

Я выбегаю по гравию на дорогу. Сэм кричит и ругается, но я продолжаю идти, острые камешки впиваются мне в ноги. Как будто мое тело включилось на автопилоте, в то время как мои легкие изо всех сил пытаются найти кислород, потому что, не раздумывая, я направляюсь к своему коттеджу. Я не останавливаюсь, когда добираюсь до конца длинной подъездной дорожки.

Это просто дурной сон.

Все, чего я хочу, это свернуться калачиком в своей постели и проспать до завтра. Я проснусь, позавтракаю с родителями, и Сэм придет немного позже, потный после пробежки, чтобы сводить меня поплавать. И все вернется на круги своя, как и должно быть. Я, Сэм и озеро.

Когда в поле зрения появляется коттедж, я его почти не узнаю. Совершенно новая секция выступает с задней стороны, а сосны вокруг здания были убраны. Там есть очаг, которого раньше там никогда не было, и красный микроавтобус, припаркованный у двери. Это не мой коттедж, и это не сон. Каким-то образом я, спотыкаясь, возвращаюсь на дорогу, но мои ноги подгибаются в начале подъездной дорожки, и я падаю на землю, хватая ртом воздух и закрывая глаза от жгучих слез.

Я не слышу приближения Сэма. Я вообще не замечаю его, пока его кроссовки не оказываются прямо передо мной.

— Две панические атаки за один день — это немного чересчур, тебе не кажется? — говорит он, но в его словах нет язвительности. Я не могу ответить. Я даже не могу покачать головой. Я могу только продолжать пытаться дышать. Он садится на корточки передо мной.

— Тебе нужно замедлить дыхание, — говорит он. Но я не могу. Такое чувство, что я пробегаю марафон в темпе спринтера. Он вздыхает. — Давай, Перси. Мы можем сделать это вместе.

Его руки обхватывают мое лицо, так что его большие пальцы оказываются на моих щеках, а остальные — в моих волосах.

— Посмотри на меня, — говорит он и поднимает мое лицо к своему. Начинает дышать медленно, считая вдохи, как делал раньше, наморщив лоб. Мне требуется минута, чтобы сосредоточиться, но в конце концов я могу дышать немного легче, затем немного медленнее, и вскоре мое сердце следует за мной.