И ещё очень важное сказал Матвей Юрьевич: хорошо, что Андрей ещё не ушёл жить «в семью», то есть, в какую-то квартиру, где поселялись, жили, самостийно варили и ширялись любой дрянью те, кто без этого уже никак не мог обходиться, кто только ради любой дозы и шевелился ещё на свете. Где они брали на всё это дерьмо деньги — чёрт их знает, но ведь варили из такой дряни, что дыбом волосья встают: из каких угодно химических веществ и препаратов из хозяйственных магазов, из всего, что можно было купить в аптеках без рецепта, да и на чёрных рынках достать можно было всё, что потребно для готовки ширева, да и грибы, мухоморы, например, очень в деле были, а любое новое жуткое варево пробовали на тех слабаках, которые уже не могли ходить, лишь еле шевелились, как отравленные тараканы, на грязных тюфяках и лишь ждали вкалывания любой дозы. Куда эти «семьи» девали трупы откинувшихся, иной раз и 14-ти, и 15-летних, и, кстати, маленьких детей тоже, то есть детей наркоманов, которые там в этих «семьях» ползали и умирали…куда??? Но Андрей к этим нелюдям пока ещё не ушёл, он пока ещё худо-бедно возвращался домой, а вот если бы ушёёёёёёл….почти наверняка пиши пропал…
Хотя он уже ступил в самое начало того пути, когда начинают жить от дозы до дозы, уже не задумываясь воровал у родителей деньги или любые вещи для продажи, что Володя и Вера и сами поняли, он вообще мало что замечал вокруг себя, а в школу ещё ходил только для того, чтобы учителя родителям не трезвонили уж слишком часто, чтобы родители не насторожились, не догадались…Он даже ещё как-то учился, хотя уж совсем через пень колоду. Но именно потому, что он ещё не успел вляпаться всеми потрохами в дерьмо, его возможно было выдернуть.
Знакомиться с главврачом, которому Матвей Юрьевич позвонил уже на следующий день после Володиного визита, Володя поехал сразу же. А вот говорить Вере о том, что ожидает их сына в лечебнице, он пока не стал: сейчас не надо, как-нибудь потом.
На работе в «ящике» Володя ещё неделю назад взял внеплановый отпуск на месяц, всё же объяснив своему начальнику, с чем это связано и ещё сказал, что сына будет вытаскивать столько времени, сколько на то потребуется, хотя предполагалось со слов Матвея Юрьевича, полторы-максимум 2 недели. Более того, начальник, сильно уважавший Володю за остроту мышления, виртуозное выполнение любых задач и вообще — за прекрасную работу, за глубокие профессиональные знания и умение ими пользоваться, сам предложил взять на себя обязанность продлить Володе отпуск (правда, через месяц — уже без оплаты) на недели и даже месяцы, если так будет нужно. Лишь лекции в ФизТехе два раза в неделю по вечерам Володя, никому ничего на кафедре не рассказав, оставил за собой — как самое любимое дело на свете, которое хоть два раза в неделю, но будет держать его на плаву.
С директрисой Андреевой школы он тоже сам обо всём договорился, то есть, о том, что Андрей больше в школу пока ходить не будет, тем более, что до конца учебного года оставалось меньше месяца, при этом такого правдоподобного вранья наворотил, но надо сказать, что директриса оказалась очень мудрой женщиной и лишних вопросов не задавала, даже если и поняла, что Володя врёт напропалую. Лишь напоследок вдруг сказала: «Пусть у вас всё получится».
Про главврача дальней подмосковной нарколечебницы Матвей Юрьевич не сплоховал: Игорь Всеволодович был примерно Володиным ровесником с большим стажем работы с самыми тяжёлыми наркоманами, имел давние и прочные связи с Главным управлением по контролю за оборотом наркотиков МВД, пополнял свою информационную базу благодаря конференциям и постоянным связям с коллегами и готовил материал к защите докторской диссертации. Он был не пустышкой-теоретиком, а закоренелым практиком, притом высочайшего полёта и что чрезвычайно важно — из разговора с ним становилось понятно, что все наркоши, которых он пытался всеми доступными средствами вернуть в состояние людей, не были ему п
