- Да, - растерянно ответил он и вдруг обрадовался: она прогоняет его! Сама прогоняет! И с этим деспототец уже ничего не сможет поделать. У него не будет оснований заставлять Костю ходить на эти дурацкие свидания, Все! Свобода Ура! Да здравствует честность, прямота И жестокость! Да здравствует Вероника, которая не хочет жертвовать собой ради Костиных чувств И да здравствует сам Костя, который тоже не хочет жертвовать собой ради чувств родителей! Вероника показала ему пример, и он этому примеру последует. Не зря же говорят, что учитель приходит, когда ученик готов Еще вчера Костя не был готов отказаться от самопожертвования, и Вероника, сцепив зубы, терпела его присутствие. А сегодня он уже готов, он готов получить урок, и она - как почувствовала! - этот урок ему преподала.
- Спасибо, - искренне произнес он и снова испугался-сказал то, что думал, но так некстати, ни к селу ни к городу Что она подумает?
- За что? - удивилась женщина.
- За искренность. Лучше вы один раз меня ударите и поставите все на свои места, чем будете мучиться в моем присутствии. Я понимаю, это ужасно глупо было с моей стороны - влюбиться в вас, но еще более глупым было подходить к вам, знакомиться и грузить вас своими чувствами. Я же видел, что я вам не нужен, что я для вас лишняя обуза, но все равно как-то надеялся…
Костя долго путался в словах и нес какую-то чушь, Вероника его не слушала, поглощенная своими мыслями, собака путалась под ногами и пыталась лизнуть Костину руку Наконец все закончилось. Они попрощались, и Костя с облегчением ушел домой. Мать уже встала и собиралась на работу, отец спал. Он полагал, что, пока Костя гуляет с женой Врага, можно оставить наблюдательный пост, все равно сам Враг в такую рань никогда не уходит.
- Ты что, сынок? Почему так быстро вернулся? - удивилась мама, увидев Костю, но в ее тоне было куда больше безразличия, чем настоящего интереса.
- Она меня прогнала! - радостно сообщил он.
- Как это - прогнала?
- А вот так. Сказала, что я ей мешаю думать и отдыхать от домашних дел. И вообще, я ей надоел со своими придурочными приколами. Я с самого начала знал, что так и будет, я же говорил папе, что она слишком стара Для меня. Или я для нее слишком молод, что, в принципе, равнозначно. А он ничего слушать не хочет, думает, он самый умный и все за всех может решить.
Он не скрывал злорадства, слова сами рвались наружу, и Костя даже не особенно старался выбирать выражения.
- Сынок, не надо так говорить о папе, - попыталась было возразить Анна Михайловна. - Он знает, что делает.
- Да ни хрена он не знает! Что ты его защищаешь все время? Он вбил себе в голову черт знает какую хренотень и заставляет нас с тобой плясать под его дудку. Ты хоть понимаешь, что он нам с тобой жизнь калечит?!
- Сынок, что ты говоришь…
- А то и говорю! Мам, я все понимаю, ты отца любишь, жалеешь его, но он-то нас с тобой не любит и не жалеет, он же нас с тобой использует, неужели ты не видишь сама? Он подминает нас под себя в угоду собственному самолюбию, он к Вадьке не ездит, только по телефону с ним разговаривает, великого сыщика из себя корчит, едрена-матрена! Ну и пусть себе тешит свое самолюбие, но только не за твой счет и не за мой! И не за счет Вадьки!
Мать присела на кухонный колченогий табурет и тихо заплакала. Она не всхлипывала, не рыдала, слезы катились по ее лицу, губы тряслись, по горлу то и дело пробегала судорога, но ни одного звука Костя не услышал.
- Мам, ну ты чего? - Он наклонился к ней, поцеловал в макушку и заметил множество седых волос, пробивающихся сквозь окрашенные в парикмахерской пряди. - Не надо реветь, а? Ну я же правду говорю, согласись.
Мать глубоко вздохнула, вытерла слезы ладонью и молча кивнула. Костя так и не понял, что означал этот жест: согласие ли с тем, что не надо плакать, или с тем, что он говорит правду.
- Костик, мы - семья, мы должны быть вместе и стоять друг за друга, помогать, поддерживать. Что бы ни случилось.
- А если помощь и поддержка превращаются в насилие? В то, что тот, кому помогают, мешает жить всем остальным? Тогда как? Ты вспомни, мам, на что меня отец нацеливал, нет, ты вспомни! - Он снова начал распаляться. - Он же хотел, чтобы я переспал с этой Вероникой, если надо будет. Это как, по-твоему? Братская помощь, что ли?
Анна Михайловна немного помолчала, потом спросила:
- У тебя есть девушка?
- Есть, - не задумываясь ответил Костя.
- Давно?
- С полгода примерно.
- Где ты с ней познакомился?
- Да мы учимся вместе, а что?
- Как ее зовут? - продолжала спрашивать мать.
- Мила. Мила Караваешникова.
- Мила Караваешникова, - задумчиво повторила мать и почему-то улыбнулась. - Уютное имя какое… А она сама такая же уютная?
- Мам, она самая лучшая на свете! - убежденно проговорил он. - Хочешь, я вас познакомлю? Только отцу не говори, он меня сожрет, опять начнет дундеть, что я ставлю личные интересы выше мести за брата и все такое. Ладно? Не скажешь?
- Не скажу, - с улыбкой пообещала Анна Михайловна. - А как же ты с ней сейчас встречаешься? Ведь занятия закончились, папа заставляет тебя быть с ним или дома.
