И так до тех пор, пока Вероника не вернулась. Ее провожал какой-то мужчина, но из-за темноты невозможно было рассмотреть, кто это, загадочный ли Главный Враг или кто-то другой. Отец хотел было выскочить на улицу, Догнать неизвестного и проследить за ним, но, пока он надевал ботинки, злясь и чертыхаясь, мужчина скрылся в проходном дворе. И конечно, во всем виноват был Костя.
- Ты хотя бы понимаешь, что произошло? - Отец все никак не хотел успокоиться и продолжал твердить одно и то же, распаляясь и накручивая сам себя. - Она вышла в неурочное время и сразу пошла не по обычному маршруту, а куда-то в сторону. У нее была назначена встреча, и она не хотела, чтобы ее видели те, кто обычно видит ее и знает. Она хотела скрыть эту ночную встречу.
Если бы ты был рядом, ты мог хотя бы увидеть того, с кем она встречается, а может быть, и услышать хоть что-то.
Или она сказала бы тебе, кто это и какие у них дела.
- Да она бы наврала, пап, - пытался оправдываться Костя. - Неужели ты думаешь, что она сказала бы мне правду?
- Тебе наврала? Да кто ты такой, чтобы тебе врать!
Ты для нее ничто, пыль под ногами, влюбленный идиот, чего ей от тебя-то прятаться? Наверняка она хоть пару слов сказала бы, или имя назвала, или род занятий, или общие интересы обозначила бы. И в любом случае у тебя был шанс увидеть его.
- Да как, пап? Если бы она сказала, что не хочет, чтобы я с ней шел, как бы я мог…
- И пусть бы сказала! Ты бы сделал вид, что возвращаешься, а сам пошел бы за ней следом! Ты что, совсем дурной? Ты элементарных вещей не понимаешь? Это был тот контакт, которого мы столько времени ждем, а из-за тебя, ленивого и безответственного разгильдяя, мы снова его упустили!
Мама в скандале участия не принимала. Костя видел, что она безумно устала и засыпает на ходу, но не смеет лечь спать, пока отец не объявит "отбой". Настоящая верная жена не должна ложиться раньше любимого мужа, она должна бодрствовать и всегда быть готовой оказать мужу если не помощь, то моральную поддержку. И даже резкие обидные слова, произносимые в адрес сына, не заставили Анну Михайловну включиться в разговор и попытаться защитить Костю. Все ее силы уходили на то, чтобы не отключиться и держать глаза открытыми. Почти три часа ночи. "Он всех нас извел, - с тоской думал Костя. - Он всех нас достал! И маму, и меня, и Вадьку.
Нам всем плохо. Только ему одному хорошо. Сколько же это может продолжаться? Если бы мама взбунтовалась, я бы тут же поддержал ее. Но она молчит и терпит, а одному мне затевать бунт бессмысленно, если мама этого не хочет".
- Утром ты подойдешь к ней и постараешься все узнать, - безапелляционно заявил отец.
Утром… О господи, это ее утро начнется через четыре часа. Вероника выходит в разное время, то в половине седьмого, то в восемь, то в девять, а бывает, и в одиннадцатом часу, никогда не угадаешь, и приходится караулить ее с раннего утра. Косте осталось поспать всего четыре часа. Да будет ли ему когда-нибудь покой, а? Он только-только закончил сдавать летнюю сессию, вымотался донельзя, и вот теперь, вместо того чтобы отсыпаться и отдыхать, сидит дома и караулит. Кого? Что? Поскольку в институт теперь ходить не нужно, отец разработал новую систему, в которой Косте отводится важная роль, требующая постоянного внимания и напряжения. Он теперь часами просиживает у окна, как раньше сидел отец, а сам отец толчется в институте и рядом с фирмой, где работает Враг. Глаза у Кости слезятся, на них то и дело наползает какая-то мутная пленка, которую никак не удается убрать, сколько ни три глаза и ни промывай чайной заваркой. И Мила, кажется, его бросила. Во всяком случае, после последнего экзамена она предложила ему вместе поехать отдыхать, а когда Костя отказался, с деланым равнодушием махнула сумкой с книгами, повернулась и ушла. Даже не предложила, как обычно, подвезти до дома или до больницы. Обиделась.
- Пап, кончай орать, мать устала, дай ей отдохнуть, - неожиданно вырвалось у Кости.
Сказал - и испугался. Что он себе позволяет? Как он разговаривает с отцом? Ну, сейчас начнется… Ладно, он выдержит, перетерпит, раз виноват, но маму-то, маму как жалко! Мало ей скандала из-за того, что сын упустил Веронику, так еще и из-за неподобающего разговора с отцом буря разразится. И кто его за язык тянул! Вырвалось то, что думает, но Костя в последние месяцы привык сдерживаться и не озвучивать свои подлинные мысли.
Раньше, до того, что случилось с Вадиком, было по-другому. А еще раньше, когда пацаны были маленькими, а отец - главным инженером, сыновья и родители были настоящими друзьями. Теперь не то… Теперь все трое словно бы в игру какую-то играют, в которой правила устанавливались не вслух, а молча, будто подразумевались.
