Дорогой они молчали, да и не столь дальняя дорога по центру города до одного из самых известных проспектов. Въехав в ворота больницы, «форд» запетлял между корпусами, пока не остановился перед невзрачным зданием с деревянным крылечком-будочкой.
– Подождите здесь, – попросил нотариус, вылезая из машины, – Я должен проверить, все ли готово.
– Я понимаю, понимаю, – кивнул Арнольд.
Азиат смело распахнул дверь и спустился по темноватой лестнице в подвал прозекторской. У стола склонился над толстым журналом учета пожилой санитар, а в углу ставил носилки молодой парень кавказской наружности.
– Анзор! – окликнул его нотариус. Тот недоуменно оглянулся на незнакомого азиата, но подошел.
– В чем дело?
– Я от Давида Агамова. Надо пристроить человека.
– Вы с ума сошли, – отшатнулся Анзор. – И где этот… человек?
– Сидит в моей машине, – с улыбкой сообщил китаец.
– Как же мы его должны пристроить? – косясь на прислушивавшегося к их разговору любопытного Степаныча, хмуро поинтересовался Анзор.
– Это ваше дело, – едва заметно улыбнулся азиат. – Я доставил человека и отправлю его к вам, вниз. Это просьба Давида!
– Скоро врачи придут с пятиминутки, – заволновался Анзор.
– Вот, – азиат вынул из кармана пальто белый пухлый конверт и подал кавказцу. Тот открыл его и увидел плотную пачку стодолларовых купюр.
На глазок взяв половину, он неслышно подошел к Степанычу и положил перед ним на раскрытый журнал пачку долларов. Старик изумленно поднял на него глаза.
– Найди свободный номерок, – шепотом попросил Анзор. – И это все твое.
Степаныч сгреб деньги, комом сунул их в карман грязного халата и хрипло спросил:
– А труп где?
– Сейчас будет.
Старый санитар задумчиво почесал в затылке: – Мужчина али женщина?
– Мужчина, – нетерпеливо сказал китаец.
Степаныч начал листать журнал и наконец ткнул пальцем в одну строку:
– Вот, есть. Сто сорок шестой! Значится как подобранный на улице неизвестный. Его в анатомичку забрали, а расписаться забыли. Можно рискнуть.
– Давай! – махнул рукой Анзор.
Азиат молча вышел и вскоре вернулся с Генкиным, который боязливо озирался. Санитары от изумления вытаращили глаза: неужели этого пожилого, прилично одетого мужчину сейчас, здесь, на их глазах?.. И как?
– Это там, – азиат показал на дверь, ведущую в коридор к холодильникам и, когда Арнольд повернулся, ударил его каменной твердости ребром ладони в основание черепа. Генкин без звука осел на выложенный истертыми кафельными плитками пол. Анзор быстро подхватил его и поволок за двери – раздевать и укладывать на носилки, чтобы спрятать в свободной камере холодильника.
Степаныч подрагивавшими пальцами открыл любимую баночку с фиолетовыми чернилами и, высунув от старания язык, начал надписывать бирку.
– Одежда, часы и все, что найдете в карманах, ваше, – небрежно похлопав его по плечу, сказал азиат и вышел…
Снегирев приехал в казино около девяти утра. Пройдя в свой кабинет, он снял пальто и сел за стол. Хотелось надеяться, что Генкина уже более не существует: он должен исчезнуть, раствориться в небытие, оставив имущество тем, кто в нем заинтересован. А господин Кай Фэн уже интересовался хорошей большой квартирой в тихом местечке центра столицы.
Зазвонил телефон, и Сан Саныч снял трубку. На проводе был Агамов.
– Привет, – поздоровался он с родственником. – Отправили крысу?
– Да.
– Все верно, нам не нужен человек Арвида. Ты же знал, что он ему стучит?
– Знал, – со вздохом признался Сан Саныч. – Но тянул.
– Ладно, Архангельскую нужно хоронить, а про Генкина забыть, как про Корейца: пропал и все! Тысячи людей пропадают в нашей стране, и никто их не ищет.
– Я знаю.
– Ты не знаешь еще одной новости. Помнишь, как у Киплинга: «Акела промахнулся!»
– Обижаешь, – фыркнул Снегирев. – Мне прекрасно известно, что Арвид уже на небесах.
– Или в аду, – в тон ему ответил Давид. – Но не в этом суть!
– А в чем?
– Ему не дали бы взлететь на воздух, если бы дискета была у него! Понимаешь? Она ему не досталась, он, наверное, получил прилично изготовленное фуфло и радостно полетел навстречу собственной гибели.
– Ты полагаешь?..
– Вот именно! Искомое все еще у нашего знакомого, господина Меркулова! Я тебя прошу, заставь его остаться дома, а я подошлю туда парочку ребят: они как раз скоро освободятся. Кай Фэн уже заждался, а ты потом положишь Петю рядом с Ирой. Романтично!
– Циник, – беззлобно бросил Снегирев. – У нее осталось двое детей, и у Меркулова, по-моему, тоже двое.
– Ну, деткам Архангельской подкинь что-нибудь из казино на пропитание: люди должны чувствовать заботу. А детишкам Петра Алексеевича, по-моему, найдется кому подкинуть и без нас.
– Вот даже как? – протянул Сан Саныч. – Полагаешь, он из наших коллег?
– Не уверен, – буркнул Агамов. – Так ты позвони.
– Непременно, – пообещал Снегирев.
Положив трубку, он нашел в записной книжке номер телефона Меркулова, но прежде чем звонить, открыл сейф, достал из него глушитель и навернул его на ствол своего «вальтера». Спрятав оружие в кобуру под мышкой, советник надел пальто и только после этого набрал номер домашнего телефона Петра Алексеевича…
