— Гм! — Косяков задумался, но тотчас сообразил: — У нас тут Воробьев этот, кондитер, попроси его! Она его любит!
— Ну, ну! — согласился Грузов и полез в карман за деньгами. — Что же, с Богом! Я тебе во всем доверяю.
— Видишь ли, я сперва думал: ты поедешь, но тебе неловко, тебя все знают, и потом, ты не речист!
— Да, да! — согласился Грузов и встал. — Что же, пойдем выпьем посошок!
Через пять минут они сидели в алькове зала гостеприимного трактира "Зайдем здесь"…
Весенина последнее время все чаще томила тоска одиночества, и теперь, когда он после работы ехал к Можаевым по привычке провести вечер, это же чувство охватило его. Солнце уже опустилось за лес, и небо окрасилось заревом пожара, бросая на землю красноватый отблеск, природа смолкала, только кое-где перекликались изредка птицы да вдалеке куковала кукушка, и среди необъятной природы, под впечатлением тихо угасающего дня, Весенин почувствовал с небывалою силою свою тоску. Для чего он живет? Кому нужен?.. Вожжи выпали из его рук, и лошадь шла привычным шагом по знакомой дороге.
Почему так нелепо сложилась его жизнь и о том ли он мечтал в период юности? Прямо из института — сюда, в эту глушь, и здесь вся остальная жизнь. Что привлекло его? Бесспорно, Можаев — обаятельная личность, он полюбил его, привязался к его девочке, теперь Вере Сергеевне, но в этой семье скоро появился чуждый элемент, в лице второй молодой жены, и был же момент, когда он хотел расстаться с Сергеем Степановичем.
Хотел и — остался! Ему тяжело было расставаться с подростком Верою, — и дело расширялось, и ему стало жалко его.
Да разве все переделаешь? Вот теперь построится фарфоровый завод, придумается еще и еще новое; ему-то что до этого? На его место найдутся десятки, сотни людей.
Дело, дело и дело, и ничего, кроме него. Скучно! И теперь сиротливо, а когда наступает зима и он все долгие вечера проводит в обществе старой Ефимьи — тогда жизнь становится невыносимой. Жажда личного счастья пробудилась в его душе и залила мучительной грустью.
Лошадь вдруг рванулась в сторону. Весенин очнулся, взял в руки вожжи и оглянулся. От опушки леса, приветственно махая белой фуражкой, к нему приближался какой-то господин в городском костюме.
— Тысячу извинений! — заговорил он, приближаясь. Весенин остановил лошадь. Незнакомец с пенсне на носу, с роскошными баками изящно поклонился ему и сказал:
— Тысячу извинений за беспокойство! Быть может, вы спешите по делу, но я решаюсь отнять у вас драгоценную минуту!
Весенин сделал нетерпеливый жест.
— Я, собственно, городской обыватель, — пояснил незнакомец, — и весьма на краткое время прибыл сюда, остановившись в Раковичах у Селиванова (он указал на лес). Смею уверить вас, дело, не терпящее отлагательства. Вы же, если я не ошибаюсь, едете в сторону усадьбы почтенного Сергея Степановича Можаева, который в качестве мэра находится нынче в городе?
Весенин, не скрывая нетерпения, кивнул головой и вопросительно взглянул на незнакомца. Тот почтительно, поклонился.
— И, может, вы имеете доступ в дом господина Можаева?
— Я его управляющий и еду туда. Что вам от меня угодно?
— Несказанно обрадован! — воскликнул незнакомец. — Осмелюсь просить вас о самомалейшей услуге: будьте великодушны вручить это письмо по адресу.
Весенин взял конверт из рук незнакомца, и лицо его вспыхнуло, но он тотчас успокоился, едва прочел надпись на нем.
— Вам бы лучше передать его лично Елизавете Борисовне, — сказал с неудовольствием Весенин.
Незнакомец галантно склонил голову и прижал к груди руку.
— Осмелюсь просить! Единственно по незнанию местности и как городской житель. Вышел на дорогу в ожидании оказии — и вот! Не откажите в просьбе!
— Елизавета Борисовна вас знает?
— Смею ли мечтать? — воскликнул незнакомец. — Но, прочтя письмо, они оценят важность сообщения. Прошу!
Незнакомец снял фуражку и раскланялся.
— Хорошо, передам!
Весенин спрятал письмо и щелкнул вожжами.
"Таинственный незнакомец и еще более таинственное письмо, — подумал он, — будет ли довольна Елизавета Борисовна моим участием? Гм… Славная барыня, но сверчена, сбита и все словно по проволоке ходит. Надувает старика, верно. Ну, да мне что!"
Он оглянулся. Незнакомец стоял на дороге и провожал его глазами.
Весенин погнал лошадь и спустился с косогора к реке.
В доме оставались одни дамы. И жизнь в нем имела мрачный характер. Даже Вера не оживляла его, невольно подчиняясь общему настроению. Анна Ивановна вся ушла в свою полумистическую печаль, и бледное лицо ее приняло какое-то строгое, горькое выражение; Елизавета Борисовна, веселая раньше, вдруг, в отсутствие Сергея Степановича, совершенно изменилась. Словно на нее обрушилось тяжелое горе. В доме царила тишина, и только Лиза иногда в детской резвости оглашала комнаты веселым смехом, но мать быстро останавливала ее.
Весенин застал в гостиной одну Веру. Она сидела задумавшись и бессильно опустив руку на клавиши рояля.
Весенин поздоровался с нею.
— Что делали сегодня? Где были? Какие дни-то стоят! Великолепие! Да что вы такая? — произнес он шутливо.
Вера подняла голову.
— Тоска мне! — сказала она.
Весенин улыбнулся.
