У старинных кирпичных стен Сент-Джеймсского дворца наша маленькая процессия свернула на Сент-Джеймс-стрит. Примерно на середине улицы Чемберлен остановился, огляделся по сторонам и поднялся по ступеням библиотеки. Холмс осторожно проследовал за ним. Я заглянул через окно в сводчатый вестибюль, которому позавидовали бы залы многих крупных банков. Чемберлен подошел к служителю и передал ему два тома, извлеченные из гладстона, после чего поспешил к выходу. Но где же был Холмс? Почему мы прекратили погоню? Наконец мой друг появился на ступеньках, посмотрел вслед удаляющемуся по улице Чемберлену и тихо сказал:
– Мы найдем его, если будет необходимо. Сейчас наша задача – спасти Эдмунда Герни.
Под мышкой у детектива была книга в ярко-синем матерчатом переплете с золотым тиснением – маэстро только что сдал ее библиотекарю. Имя автора, графа Анри Грасьена Бертрана, поначалу показалось мне незнакомым. Потом я припомнил, что он был адъютантом Наполеона. Даже зная, какие причудливые цепи фактов и умозаключений порой выстраивает Холмс, я удивился тому, что сейчас его заинтересовало произведение, не имеющее на первый взгляд никакого отношения к нашему нынешнему делу. Мне удалось рассмотреть заглавие: это оказались дневниковые записи, сделанные графом на острове Святой Елены, куда он последовал за своим императором. Такое чтиво доставляло моему другу огромное удовольствие, меж тем как для большинства оно труднодоступно: сомневаюсь, чтобы хоть один из десяти тысяч наших соотечественников слыхал о графе Бертране.
Когда Холмс раскрыл книгу, я увидел вложенный в нее исписанный листок бумаги. Очевидно, его случайно забыл абонент – вероятно, сам Чемберлен: «С. 464, 468. Все перечитать. 19 А + 1 С. 19–28 июня». Поскольку упомянутые страницы находились в конце тома, они, скорее всего, повествовали о кончине Бонапарта. А 28 июня было сегодняшним числом.
– «19 А + 1 С. 19–28 июня…» – пробормотал Холмс. – «Для достижения желаемого эффекта принимайте пилюли строго в указанном порядке, дважды в день…» Едем, Ватсон! Сейчас же! Молитесь, чтобы мы не опоздали!
– Обратно в Брайтон?
Он посмотрел на меня так, будто я ополоумел, и остановил кеб, ехавший в сторону Пиккадилли.
– В Брайтон? Ни в коем случае! Кебмен, везите нас в Кентиш-Таун, Фортесс-роуд! Как можно скорее!
Если погоня за Чемберленом походила на безумную скачку, то теперь мы мчались еще быстрее. Миновав Дувр-стрит, Оксфорд-стрит, Юстон-роуд, Хэмпстед-роуд и Кэмден-Таун, мы въехали на Фортесс-роуд. По дороге Холмс бубнил под нос одни и те же слова, словно боясь их забыть: «Принимайте пилюли строго в указанном порядке, дважды в день…»
Мы вышли из экипажа возле мануфактуры, производившей «Никодимовы пилюли Проптера». Это было унылое здание из красного кирпича. Вывеска едва виднелась под слоем копоти. Холмс решительно устремился внутрь и потребовал встречи с владельцем фабрики. Он заявил, что на кону стоит вопрос жизни и смерти, и пригрозил уголовным преследованием за покушение на убийство.
Именно так я и представлял себе заведение, торгующее шарлатанскими снадобьями, – очевидно, здесь изо дня в день корпели над гроссбухами и счетами, а до больных никому не было дела.
Хозяина либо действительно не оказалось на месте, либо он где-то укрылся. Нас провели в кабинет управляющего. Он пригласил нас сесть, но Холмс остался стоять. В линиях его тонкого профиля появилось что-то ястребиное, устремленные на неприятеля глаза горели. Даже не поинтересовавшись именем собеседника, мой друг тихо проговорил:
– Послушайте меня и хорошенько подумайте, прежде чем ответить. Если сейчас я не услышу правды, то вам, вероятно, будет предъявлено обвинение – в покушении на убийство или непосредственно в убийстве. Это мой коллега, доктор Ватсон из больницы Святого Варфоломея. Он пресечет любую попытку уйти от ответа или ввести меня в заблуждение, и в этом случае у вас возникнут серьезные проблемы.
Управляющий поначалу глядел на Холмса так, будто тот сбежал из приюта для душевнобольных. Но когда он услышал, кто я такой, на его лице появилось выражение испуга. Это нас обнадежило.
– Моя фамилия Джобсон, я ничего не сделал…
– Очень хорошо. Джобсон, который ничего не делал, отвечайте: в последние несколько месяцев вы рассылали постоянным клиентам бесплатные упаковки улучшенных «Никодимовых пилюль»?
Управляющий, наверное, подумал, что его хотят разыграть или обмануть. Помолчав несколько секунд, он сказал:
– Нет, конечно. Мы не рассылаем бесплатных лекарств.
– Позвольте, я процитирую: «новые, улучшенные „Никодимовы пилюли Проптера“ победят бессонницу, которая прежде могла возникать при употреблении этого средства. Для достижения желаемого эффекта принимайте капсулы строго в указанном порядке, дважды в день».
– Первый раз слышу! – воскликнул Джобсон, казалось, совершенно искренне.
– Что входит в состав ваших пилюль?
– Большей частью молочный сахар, затем печеночные соли, винный камень, лакрица, гомеопатическая доза мышьяка, шпанские мушки, кофе, сарсапарель…
– А каломель?
Джобсон вытаращил глаза. Видно, он понятия не имел, что это такое.
