– Вещество, получаемое из ртути, – быстро пояснил я. – Используется, как правило, в качестве слабительного.
– Нет! – серьезно произнес управляющий. – Ни в коем случае.
– Выпускаете ли вы ваше снадобье в форме желатиновых капсул?
– Нет, – ответил Джобсон, – они получились бы слишком дорогими. Мы спрессовываем порошок в таблетки.
Холмс посмотрел на меня. Его глаза торжествующе сверкали.
– Очень хорошо, – сказал он. – Нас ждет кеб. А вами, мистер Джобсон, могут заинтересоваться в Скотленд-Ярде. Думаю, инспектор Тобиас Грегсон захочет навестить вас в ходе своего расследования.
Остановив экипаж возле ближайшей почтовой конторы, Холмс дал телеграмму Грегсону с настоятельной просьбой встретить нас в брайтонском отеле «Роял Альбион» или, если это невозможно, прислать к нам «самого толкового» из своих людей, поскольку речь шла о смертельной угрозе.
Кеб привез нас на вокзал Виктория, и мы, не теряя времени даром, сели в пульмановский вагон. Вернуться в Брайтон удалось только к шести часам. Солнце клонилось к закату, вдали, за Куинс-роуд и Уэст-стрит, плескалось море. Наконец мы подошли к «Роял Альбион». Постояльцы гостиницы уже спускались к раннему ужину. Среди них мы увидели грустного, помятого Эдмунда Герни. Он, по-видимому, ничего не знал о ночном бдении возле его постели.
Холмс, как сокол за добычей, наблюдал за ним через открытую дверь. Я не понимал, чего он выжидает. Если опасность настолько велика, почему не поговорить с парапсихологом? Мы уселись в кресла в углу вестибюля, возле карликовой пальмы в медной кадке. Наш подопечный меж тем уже завершал свою трапезу. Он налил воды из графина, открыл маленькую жестяную коробочку, лежавшую возле него на столе, и достал оттуда желатиновую капсулу – последнюю из «улучшенных» «Никодимовых пилюль». На мой взгляд, если предыдущие девятнадцать не причинили ему вреда, то и от этой не случилось бы ничего дурного.
Но Холмс, очевидно, думал иначе: он вскочил с места, молниеносно пересек вестибюль и, ворвавшись в обеденный зал, выбил жестянку и капсулу из рук Герни. Тот, оторопев от столь внезапного нападения, мертвенно побледнел и утратил дар речи. Остальные гости тоже сидели безмолвно и неподвижно. Все воззрились на нас. Картина была достойна кисти живописца: худощавая фигура великого детектива зловеще нависла над обескураженным ученым, зрители застыли в молчаливом испуге. Из оцепенения всех вывел голос, неожиданно раздавшийся за моей спиной:
– Мистер Холмс, сэр! Мистер Холмс!
Обернувшись, я увидел мужчину в трехчетвертном пальто и со шляпой в руках. Это был инспектор Тобиас Грегсон.
Поздним вечером Холмс, Грегсон и я расположились в нашей гостиной. Полицейский опустошил стакан и покачал головой:
– Я впервые стал свидетелем столь беззастенчивого нападения, мистер Холмс.
– Герни держал в руках свою смерть, Грегсон. Я в этом не сомневался. Он все равно что прижимал к себе бомбу, готовую вот-вот взорваться.
– Как вы можете такое утверждать, не зная, что было в той пилюле?
Холмс поднес к трубке огонь.
– Мой дорогой друг, в ней точно содержался каломель, и анализ это непременно покажет. Полагаю, доза составляет около десяти гранов.
– Она несмертельна, – нехотя заметил я. – В крайнем случае у человека расстроится пищеварение.
Холмс, казалось, пропустил мою ремарку мимо ушей. После нескольких минут тишины Грегсон заговорил о том, что, по-моему, не имело отношения к последнему событию дня:
– О профессоре Чемберлене и мадам Эльвире я могу сказать вам следующее, мистер Холмс: получив от вас письмо с программкой представления и фотографиями артистов, я навел справки. Кто предупрежден, джентльмены, тот вооружен. Лицо дамы, признаюсь, мне незнакомо. А вот «профессора» я узнал. В наших досье тоже имеется его портрет. Прежнее дело Чемберлена было связано вовсе не с ясновидением, а с подделкой двух верительных грамот Банка Центральных графств. Он схлопотал шесть месяцев тюрьмы, но накануне суда едва не ускользнул от нас, сбежав в Северную Америку. По нашей просьбе власти Квебека выдали его нам.
– В таком случае завтра утром ваши люди должны быть в Саутгемптоне, – спокойно заметил Холмс. – Не годится, чтобы маэстро второй раз ушел от полиции тем же путем.
– Двое моих подчиненных будут следить за лайнером «Бретань» с того момента, как он войдет в док, и до самого отплытия в Шербур и Нью-Йорк. На этот раз Чемберлену не улизнуть.
– Надеюсь, вы не забыли о его сообщнице, – напомнил Холмс. – Возможно, мадам Эльвира сейчас находится на борту корабля. Уверен, она уже пересекла Канал, доехала по железной дороге до Шербура и ждет «профессора» там. Либо села на «Бретань» и плывет в Саутгемптон.
Грегсон заморгал. Я понял, что никаких мер к задержанию мадам Эльвиры он не принял. Глотнув виски, инспектор продолжил свое повествование:
