Холмс собрал шифрограммы и приготовился к работе. Судя по всему, она должна была растянуться на всю ночь. Когда пробило два часа, мы все еще трудились над одним из недавно перехваченных сообщений. Четырнадцатибуквенная строка казалась совершенно бессмысленной:
– Попробуем снова, – терпеливо проговорил Холмс. – Допустим, эти четырнадцать литер означают «линкор „Дредноут“». Тогда каков ключ?
Мой друг приступил к обратному кодированию. Это был кропотливый труд. Таким образом мы уже проверили сотни подобных буквосочетаний, но ничего не добились. И вот настала очередь этой шифрограммы. Спустя две минуты мы изумленно воззрились на результат. Полученная фраза оказалась одновременно и ключом к посланию, и самим посланием: «Увы, мистер Холмс!»
Я был так ошеломлен, будто меня внезапно ударили в грудь. В мозгу, измученном ночным бдением, мелькнуло: может, далекий и невидимый враг запросто читает наши мысли? Мы с Холмсом молча поднялись из-за стола и уселись в кресла. Мое отчаяние нарастало.
– Конец, – горестно сказал я. – Но откуда, черт возьми, они о вас пронюхали?
Холмс вытряхнул содержимое трубки в камин, снова ее набил и зажег. Несколько секунд он сидел безмолвно. Затем повернулся ко мне.
– Думаю, они не могут ничего знать. Следовательно, и не знают. Если не ошибаюсь, это был выстрел наудачу, один шанс из тысячи. Чувствуется тяжеловесное немецкое остроумие. Вы ведь помните о том, что некоторые мои приключения стали широко известны публике благодаря вашему таланту. Вы, как никто, умеете описывать события в романтическом духе. Шпион вполне мог прочитать ваши рассказы. Эти слова принадлежат покойному профессору Мориарти и успели стать расхожим выражением. А посему давайте считать, что наши противники просто шутят между собой.
– Разве у нас есть на это основания?
Холмс казался на удивление невозмутимым.
– Как видите, это сообщение не последнее. Если бы шпион подозревал, что на его след напали, он замолчал бы. Кроме того, когда наши высокопоставленные друзья посещали нас, я время от времени поглядывал на улицу и не заметил за ними слежки. Но рано или поздно о поездках сэра Джона и лорда Эшера на Бейкер-стрит узнают. Следует принять дополнительные меры предосторожности.
Доводы Холмса не умерили моего беспокойства. На следующий день брат Майкрофт приготовил для нас отдельный кабинет в клубе «Диоген». Чтобы избавиться от возможных преследователей, мы сели в двухпенсовый омнибус, вышли на Оксфордской площади и дождались очередного экипажа, при посадке пропустив вперед ожидавших его пассажиров. Соглядатаю пришлось бы повторить наши действия, и он не остался бы незамеченным.
Явившись в «Диоген», сэр Джон Фишер сообщил нам, что передачи продолжаются: на минувшей неделе удалось перехватить два сообщения. Поскольку шпионы не прекратили свою деятельность и не бросились спасать свои шкуры, они, надо полагать, ни о чем не подозревают. Использование имени Шерлока Холмса в их ключе – не что иное, как самонадеянная шутка людей, которые ставят себя выше прославленного детектива.
Не успел я облегченно вздохнуть, как сэр Джон раскрыл перед нами последние шифрограммы. Вместо букв, ставших уже привычными, я увидел нечто совершенно иное: 72-48-03-61-74 | 82-30-42-13-06-53 | 29-71-46-22 | 38-72-49-17 |
– Они сменили Морзе на двузначный код, – сказал первый морской лорд и посмотрел на нас. – Теперь наши телеграфисты слышат две серии коротких сигналов, соответствующих числам от одного до десяти. Пауза. Еще две серии. Потом идет долгий сигнал, обозначающий, очевидно, конец слова. Это что-то новое. По крайней мере, наши служащие никогда с подобным не сталкивались. А каково ваше мнение?
Холмс сложил руки, соединив кончики пальцев, и вытянул вперед свои длинные ноги.
– Не беспокойтесь, сэр Джон. Мне кажется, вы заблуждаетесь, считая этот код нововведением. Напротив, подозреваю, что мы имеем дело с тайнописью, уходящей корнями в глубокую древность. К тому же, поскольку передачи не прекратились, упоминание моего имени, скорее всего, было чистейшей причудой, которую навеяла нашим недругам романтическая проза Ватсона. В таких вещах я ошибаюсь нечасто и на сей раз, похоже, снова прав.
