Меры предосторожности были усилены. Посыльный больше не приносил нам конвертов. Теперь перехваченные сообщения направлялись к нам прямо со шпиля над аркой Адмиралтейства. Почетное место на столе в гостиной занял «самописец», который Холмс смастерил несколькими годами ранее. Это устройство, работавшее на аккумуляторной батарее, улавливало закодированные сигналы с помощью проволочной антенны и фиксировало их. Мы отыскали его на чердаке. На первый взгляд изобретение детектива представляло собой просто стеклянный куб, заполненный серной кислотой и дистиллированной водой. Каким-то непостижимым для меня образом в момент приема сообщения к чернильнице поступала движущаяся полоска белой бумаги. Прикрепленное к устройству перо двигалось со скоростью, совпадающей с ритмом сигналов, и записывало их в виде точек и черточек. Как уверял мой друг, для того чтобы «самописец» заработал, не требовалось ничего, кроме электрического тока от батареи, магнита и рычага, подносящего к ленте красящий валик.
– Длина чернильной пометки зависит от длительности сигнала, – в который раз принялся объяснять мне Холмс. – Короткому сигналу соответствует точка, длинному – тире. При помощи кода Морзе мы можем поддерживать связь с нашими друзьями из Адмиралтейства. Правда, сейчас им приходится передавать нам сообщения другим способом, ведь противники с недавних пор предпочитают буквам цифровые пары. При таком шифровании точками обозначаются однозначные числа, а черточками – десятки.
– Какая-то черная магия! – с недоверием проговорил я.
Холмс рассмеялся и помотал головой:
– Ничего подобного, мой дорогой Ватсон. Кстати, вы не замечали, что каждая пара цифр в шифрограмме как будто заменяет собой букву или слог? Собранные воедино, они наверняка образуют своеобразный алфавит. В каждом сообщении используемые числа находятся в интервале от одного (то есть единицы с предшествующим ей нулем) до восьмидесяти семи. Теперь давайте поразмыслим. Для китайских иероглифов этого слишком мало, ведь каждый из них обозначает целое понятие, а их тысячи. Но для азбуки, подобной нашей, данное количество чересчур велико. В английском алфавите двадцать шесть букв, а в греческом, например, только двадцать четыре.
– Значит, перед нами не алфавит.
– Во всяком случае, не такой, к какому мы привыкли, Ватсон, – усмехнулся Холмс. – Но я готов побиться об заклад, что код имеет алфавитную основу, только записывается не отдельными литерами, а слогами. Если это действительно так, наша задача существенно упрощается.
– Хотелось бы надеяться, но пока мы даже не знаем, какую систему используют шпионы. По-моему, дело обстоит еще хуже, чем с той зеркальной галиматьей.
Не успел сыщик ответить, как в дверь постучали, и на пороге появилась миссис Хадсон:
– Пришел мистер Лестрейд, а с ним леди. Они спрашивают, удобно ли мистеру Холмсу их принять.
На мой взгляд, менее подходящего момента для приема посетителей было не сыскать, но Холмс широко улыбнулся:
– Что вы, миссис Хадсон! С грустью представляю себе тот день, когда не смогу принять господина инспектора.
Наша квартирная хозяйка удалилась. На лестнице послышались размеренные шаги, и в гостиную вошел Лестрейд. Низкорослый, но жилистый, он неизменно напоминал бульдога, я так и называл его про себя. Его спутница показалась мне ничем не примечательной. Нетрудно было определить, что ей около шестидесяти, она вдова и вынуждена сдавать комнаты внаем. По случаю путешествия дама надела бордовую шляпку и коричневое дорожное пальто с лисьим воротником сомнительного качества.
– Доброе утро, джентльмены! – поприветствовал нас инспектор Скотленд-Ярда. – Позвольте представить вам миссис Энни Константин из Ширнесса.
Холмс поклонился так, как если бы нас почтила своим присутствием герцогиня:
– Дорогая леди, любезный Лестрейд, мы очень рады вас видеть. Пожалуйста, присаживайтесь у камина. Право, не терпится узнать о цели вашего визита. Я, признаться, уже два-три часа ожидаю, что произойдет нечто в этом роде.
Необычайная приветливость Холмса, очевидно, насторожила Лестрейда. После того как для миссис Константин придвинули к огню кресло, а миссис Хадсон попросили принести свежего чая, инспектор сел напротив моего друга и спросил:
– Чего именно вы ожидали, мистер Холмс? Не понимаю, как вы могли предвидеть то, о чем вас не предупреждали.
Полицейский таращил глаза и казался не на шутку обескураженным. Холмс весело рассмеялся, но взгляд его оставался серьезным.
– Позвольте, я объясню. Несколько дней назад вышел приказ, согласно которому инспекторы должны докладывать суперинтенданту Мелвиллу из отдела криминальных расследований Скотленд-Ярда обо всех подозрительных происшествиях. Основанием служат записи в патрульных журналах. Речь идет не только о преступлениях, но и просто о странных случаях. От мистера Мелвилла сведения поступают ко мне, причем особое внимание уделяется событиям в дельте Темзы.
– Ах, значит, на сей раз вы доверяете не только своей проницательности, мистер Холмс?
Нимало не задетый этим выпадом, мой друг продолжал в прежнем тоне:
