Девочка обхватила себя руками и сжалась. В подвале было холодно, рваное розовое платье не грело. Она стиснула веки и заплакала, но слез уже не было, только страдания. Во рту давно пересохло, а теперь и в глазах пустыня.
Последний раз ей воду давал мучитель. Когда это было? Неизвестно. После его ухода она металась в попытках освободиться, но лишь до крови содрала кожу на животе под тугим тросиком. Окончательно устала, упала в забытьи, а когда очнулась уже потеряла счет времени.
Тогда у нее еще были слезы. Она плакала и вспоминала музыкальную школу, бесконечные репетиции, придирки занудливых педагогов — как же там было прекрасно!
Сейчас школа казалась далеким прошлым, девочка думала только о еде. Вспоминала мамины завтраки, от которых порой воротила нос. Как изнывала над супом, требуя гамбургеры и картошку фри. Какая же она была дура! Ей бы сейчас маминого супа, куриную котлетку, она любую кашу проглотила бы в момент.
Софья приподняла фонарик и посветила в заветную точку. На раскладном походном столике красовалось пирожное с малиновыми ягодами и полулитровая бутылка колы. Она много раз пыталась до них дотянуться, и всегда не хватало какого-то сантиметра. Может сейчас получится. Она же похудела, и тросик на талии должен сдвинуться.
Девочка встала, шагнула к столику и вытянула руку. Тросик больно впился в ее живот и содрал подсохшую кровь. Из-за прежних усилий она стерла кожу до кровавого рубца. Нужно смочить тросик, чтобы не так терло. Чем?
Слюны уже не было. Девочка шагнула к ведру и опустила руку в собственную мочу. Подавила отвращение и стала натирать влажными пальцами тросик. Смочила потертости кожи, зуд в ранках утих. Она попыталась сместить тросик вниз, путы уперлись в кости таза. Она поддернула тросик вверх — тугое кольцо приподнялось на несколько сантиметров.
И тут Софья поняла, надо попытаться зацепить столик ногой!
Она поползла ногами вперед к заветной цели. Вытянула пальцы и коснулась ножки столика. Отлично! Что дальше? Зацепить и подвинуть к себе никак не получалось.
Софья перевела дух, подумала. А если ударить и опрокинуть стол? Он легкий, должно получиться, но надо ударить так, чтобы столик упал к ней, а не наоборот. Она качнула стол большим пальцем правой ноги. Пластиковая бутылка на столике зашаталась.
Голодная девочка испугалась, что бутылка опрокинется и укатится в другую сторону. Но выбора не было — она ударила, как смогла. Первой свалилась бутылка, потом грохнулся столик. Бутылка шлепнулась на пол, подпрыгнула к ней, но покатилась в другую сторону. Глаза девочки оценили траекторию — вот-вот кола станет недосягаемой.
Она мгновенно перегруппировалась, прыгнула, как кошка на поводке, и вцепилась в заветную бутылку. Тут же отползла к стене, словно у нее могли отнять добычу, отвинтила крышечку, и пена ударила ей в лицо.
Девочка хватала ртом сладкую водицу, проклиная себя за нетерпение. Она давилась колой — только бы не растерять драгоценные капли. Закончила, когда бутылка опустела. Протерла мокрый подбородок, облизала пальцы. Взглянула на мокрую одежду и чуть не заплакала. Она по глупости растеряла половину напитка.
Оживший желудок издавал булькающие звуки, требовал новой пищи. Софья вспомнила про пирожное, направила фонарик, увидела опрокинутый столик, а затем и то, во что превратилось красивое пирожное. Лакомство шлепнулось на грязный пол, расквасилось, несколько ягод малины отлетели и лежали рядом.
Девочка поползла к еде. Пирожное валялось приблизительно на том же расстоянии, где раньше был край стола. Она вытянула руку вперед, ухватила самую ближнюю ягоду, сунула в рот, раздавила языком. Какая вкуснотища. Теперь она не спешила есть и смаковала удовольствие.
Закончив с первой ягодой, потянулась к следующей — опять удача! Вторую ягоду съела быстрее, потому что нацелилась на пирожное. Но любая попытка до него дотянуться лишь больнее стягивала тросик на животе.
Софья жалела, что безрассудно выпила колу, но продолжала тянуться. Живот пучило от газировки, тросик нещадно давил, мешая дышать. В какой-то момент девочке показалось, что еще одно маленькое усилие, и она достанет пирожное. Она выдохнула, чтобы стать тоньше, и со всех сил дернулась вперед. Дыхание перехватило, в глазах помутнело, и Софья потеряла сознание.
3 июня. 19:50. 1 день 13 часов 40 минут до казни
Елена Петелина покинула офис IT-компании и спустилась в паркинг в нелегких раздумьях. После объяснений Некрасова получалось, что никто из пострадавших от Бориса Панина педофилу не мстил.
Следователь прокручивала в голове события вчерашнего дня.
Панин исчез утром около пекарни приблизительно в полвосьмого. Он проклинает свою бывшую жену, однако Надежда Ершова в восемь утра находилась уже в больнице. Она могла оказаться там, если бы, похитив Панина, напрямик примчалась на работу. Но куда тогда делся сам Панин? Обыски подвалов больницы и близлежащих построек ничего не дали, темницу с узником там не нашли.
