Она ждала уже битый час, но его всё не было. Может, его задержали или у него вообще свидание. Гермиона сжала челюсти и напряглась всем телом.
«Какое свидание? Он вообще приехал в Австралию из-за меня».
Так она думала, и, если она права, ему придётся уехать. Потому что они договорились, потому что он пообещал. Обещал больше её не беспокоить и не искать с ней встреч.
Внезапно её слух различил шаги, такие лёгкие и знакомые, что сердце заныло, а на душе проснулась тоска.
Она скучала.
Скучала по своему лучшему другу, постоянно перебирая в мыслях оправдания его поступку. Может быть, она даже простила, но не в силах была забыть. Даже спустя три года — слишком свежи были воспоминания о собственном унижении, особенно, когда раз разом просматриваешь их в Омуте памяти. Сама порой не зная, зачем.
Она сжала палочку и выскочила из-за угла дома, почти что врезавшись в бывшего лучшего друга.
— Что? — сначала было опешил он, но, увидев её, расслабился и даже улыбнулся. — Привет, Гермиона. Я видел, как ты уходила из больницы.
Она замерла на несколько секунд, впитывая изменения, которые с ним произошли. Раздавшиеся в ширине плечи, острые скулы и глаза. Очков действительно больше не было, и вся зелень его глаз открылась ей. Она невольно часто задышала, с каким удовольствием он её осматривал, как нечто ему принадлежащее.
«Или я просто сошла с ума», — думала она в панике.
— Я думала, ты выполняешь свои обещания! — сразу же вскрикнула она, тряхнув головой, и водопад каштановых волос рассыпался по её плечам. Так же как рассыпался маленький островок равновесия в её голове.
Это ведь Гарри, такой родной, такой знакомый.
О, как она его ненавидит!
Ненавидит, потому что больше всего на свете хочет откинуть все страхи, гордость, ненависть и обиду, и кинуться к нему в объятия.
— Выполняю вообще-то, — произнёс он, но улыбка исчезла с его лица.
После её слов взгляд Гарри изменился. Теперь он рассматривал её, как картину в музее. Красивую, дорогую, но недоступную. Он стёр пот с лица рукавом и обошёл её кругом, направляясь прямиком к своему крыльцу, возле которого и поджидала его Гермиона.
— Тогда что ты делаешь в Австралии?! — потребовала ответа она и развернулась к нему с напряжённой спиной.
Гарри, держался за перила и, пошатываясь, поднимался по лестнице к своей двери. Было видно, что он вымотан до предела.
— Живу, работаю.
Гарри спокойно пожал плечами и тяжело опустился на верхнюю ступеньку своего крыльца. Оно было старым, но очень приятным на вид. По перилам вились живые цветы, а бордовая дверь была по периметру украшена медной лепниной.
Гарри смотрел на неё сверху вниз. Нет, не смотрел — он словно проникал взглядом в самую сущность Гермионы, пытаясь познать её чувства, желания, но она лишь моргнула, прогоняя наваждение, и подошла ближе.
— Ты обещал не искать со мной встреч. Ты обещал, Гарри.
— Гермиона, — спокойно заговорил он, подперев подбородок кулаком, любуясь покрасневшими от гнева щеками и горящими глазами девушки. — Это ты пришла сюда.
«Что?!»
Девушка задохнулась от истины, прозвучавшей в его словах. Она ведь и правда знает о его жизни здесь целых две недели. Две недели мучительного страха, стыда и желания найти, задушить, накричать, убить.
И не отпускать.
А он даже не появлялся в её поле зрения. Это она не выдержала и пришла сюда.
Сама.
— Почему Австралия, неужели нельзя было найти другой континент? Любой из пяти оставшихся!
— Я обещал не искать с тобой встреч, но я не давал обещаний не находиться рядом. Я не могу быть далеко от тебя, не жди этого от меня. Можешь ненавидеть, можешь не прощать, но ты не вынудишь меня уехать.
С этими словами он тоскливо на неё посмотрел, так, как смотрят на уходящий вдаль корабль, поднялся, держась на перила — ноги еле его держали, и ушёл к себе в дом, с глухим хлопком закрыв за собой дверь.
Он оставил Гермиону стоять на улице, растерянную, одинокую, и злую. Она хотела скандала? Да, она хотела. Хотела просто почувствовать себя живой. Когда-то он отобрал это у неё, и она так и не смогла вернуть себе любовь к другим, вынужденная просто существовать, вместо того, чтобы жить.
Она отвернулась и пошла по переполненным улицам Аделаиды. Ноги сами несли её в сторону дома, подчиняясь командам мозга. Она не замечала ни красоты архитектуры, ни чистоты дорог, ни гудящих автомобилей. Гермиона просто брела, так же как в ту ночь, выйдя из кабинета, но жизнь не дала ей расслабиться. Так же как и тогда её выдернули из состояния, в котором пребывают перед самоубийством. Только в ту ночь это был крик Волдеморта «Гарри мёртв», а в этот раз пронзительный вой скорой помощи.
Машина пронеслась прямо перед ней, и помогли ей отскочить обратно на тротуар только собственные инстинкты самосохранения, которые она отточила ещё в пору охоты за крестражами. В те времена, когда единственные, на кого она могла положиться — это она сама и Гарри.
«Гарри Поттер».