Казнить Шарпея полностью

Этот роман написан человеком, чье настоящее имя известно единицам. Макс Варм, он же Максим Теплый, – оперативный псевдоним разведчика-нелегала, который большую часть жизни провел за рубежом. Не часто человек, завершивший такую карьеру, продолжает жить и в своей стране в условиях глубокой секретности. Так что, увы, нам не приходится рассчитывать на то, что в романе автор приподнял завесу над хранимыми им тайнами.

По понятным причинам мы не можем сообщить никаких иных подробностей об авторе. Скажем только, что живет он в небольшом доме на границе двух областей – Московской и Калужской – и каждый день почти четыре часа проводит в служебном автомобиле. Утром выезжает на работу в Москву, вечером – обратно. В автомобиле и был написан этот роман-провокация, в котором, помимо интригующего сюжета, обнаруживается «незамыленный», в меру ироничный, а местами очень острый взгляд на современную политическую жизнь страны. Автор намеренно щекочет нервы каждому, кто причастен к спецслужбам или занимается политикой. Политики же у него яркие и часто узнаваемые.

Это одновременно роман-байка, интересный тем, что с какого-то момента перестаешь понимать, где описание реальных событий и персонажей сменяется лукавым авторским вымыслом.

Ну и, наконец, это роман-боевик, слепленный по классическим законам этого занимательного жанра. Правда, с одним исключением: финал романа оставляет много вопросов, хочется спросить: «Что дальше?»...

С господином Теплым мы пообщались по телефону, прочитав рукопись и сразу же согласившись на ее публикацию. Поскольку роман заканчивается неожиданно и оставляет много вопросов, мы поинтересовались: будет ли продолжение?

– Посмотрим, – ответил автор...

...Беркас Каленин никогда раньше не задумывался о том, что ждать смерти так страшно. В отношении себя он почему-то верил, что это событие произойдет не скоро, а главное – мгновенно.

Когда-то, в ранние студенческие времена, засев без особой охоты за реферат по философии, он обнаружил у Эпикура слова, которые его зацепили: «...когда мы существуем, смерть еще не присутствует, а когда смерть присутствует, мы не существуем». Мысль ему понравилась, и с тех пор он обрел уверенность в том, что примет смерть спокойно и мужественно. Но она явилась к нему неурочно и в странном обличье: два молодых симпатичных парня деловито и буднично готовили его уход из этой жизни.

Они аккуратно заклеили ему рот скотчем, крепко связали руки и ноги. Один из них деловито поправил ему узел галстука. Он чуть-чуть подтянул его и, отстранившись, оценил результат своей работы. Увиденное его удовлетворило. Парень фамильярно похлопал Каленина по плечу: мол, смотришься просто отменно.

– Давай, закидываем!

Потащили к машине. Один прихватил Каленина за подмышки, другой – за щиколотки. Легко качнув, бросили в багажник. Крышка захлопнулась, и пленник понял, что его повезут куда-то, где непременно вскоре убьют. Да, собственно, ранее сказано об этом было недвусмысленно.

Самое отвратительное было именно в ожидании и в осознании того, что эти двое уже знали его судьбу. Они, собственно, и были его судьбой...

Он испытывал животный страх и даже не понял, когда, в какой момент, мокрыми стали брюки. Произошло это непроизвольно, и ему не было стыдно. Он, скорее, удивился, когда почувствовал, что бедра согрело неожиданным теплом.

Странным образом во тьме кошмара продолжало работать сознание, живя, казалось, собственной, отдельной от тела, жизнью. Выудив из памяти афоризм Эпикура, оно стало решать «задачку», почему мысль веселого грека нравилась Сталину, которого как-то трудно заподозрить в эпикурействе...

«Боже мой, какой Сталин?!» Беркас тряхнул головой и замычал заклеенным ртом. Мысль вернулась к скорой расправе, и его накрыла новая удушающая волна ужаса...