Секунды, отделяющие их от поцелуя, казались мучительно долгими, словно они с Майклом испытывали друг друга даже сейчас. Микаэла видела все страхи в отблеске голубых глаз. Майкл явно ждал от своей пары чего угодно, вплоть до того, что она посмеется над его обещаниями и уйдет. Несколько тяжелых вздохов и ударов сердца отделило их от немого отклика Микаэлы.
Рот Майкла с неистовством и силой обрушился на ее губы. Чувственный и сжигающий все на своем пути поцелуй заставил Микаэлу позабыть обо всех ее «против». Инстинкты, связывающие двух волков, дали о себе знать. Еще никогда она так остро не ощущала необходимость в близости с кем-то. Эта необходимость исходила из далеких и незнакомых уголков ее души. Навязчивое и заставляющее покрываться мурашками тело чувство.
Стоило сказать спасибо Майклу за то, что вся терраса была в их распоряжении и потревожить их могли разве что мошки. Но если бы в эту самую секунду они услышали шум толпы, которая попробовала заскочить к ним на огонек, они бы послали ее куда подальше. Например, в ад ромашки собирать.
Чувства накалялись.
В ушах гремела горячая кровь, приливая к щекам и отключая здравый рассудок. Микаэла сжала в руке короткие волосы Майкла, будто не хотела его отпускать. Все нутро пело о нужде и желании остаться с ним. Казалось, что чувства вот-вот разорвут ее на клочки.
Тихий стон вырвался из груди Микаэлы, когда Майкл отстранился от ее вмиг припухших губ и несильно прикусил кожу на ее шее. Микаэла чувствовала всем своим существом, что внутренний зверь Майкла, будучи более активным, чем у чистокровных ругару, неистово жаждал оставить метку на своей паре. Но Майкл держал свои чувства под контролем, чтобы не оттолкнуть ее. Микаэла с восторгом принимала железный контроль зверя, благодаря которому чувствовала себя в полной безопасности. Майкл в одно мгновение стал для нее спокойной гаванью.
Со стороны общего зала послышались шаги.
– Нам стоит вернуться к ужину. – Микаэла по-прежнему чувствовала сумасшедший пульс во всем теле, будто через нее пропустили разряд в двести двадцать вольт.
– Не хочу этого признавать, но ты права. – Напоследок поцеловав тыльную сторону ладони Микаэлы, Майкл немного скованно вернулся на свое место. – Я думал, что сойти с ума еще сильнее невозможно. – Он расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и сделал глоток вина.
– И это только начало. – В горле пересохло, и Микаэла схватилась за бокал так, словно он мог стать ее спасением. Щеки наверняка горели ярче неоновых вывесок. – Ты неплохо справился с мисс Руссо.
Подошедший официант старался делать вид, что не замечал долгого и тяжелого взгляда Майкла. Наблюдать за этим было забавно.
– Она позволила себе слишком много. – Майкл сжал ножку винного бокала так, что побелели костяшки. – Теперь я твой муж, а не
В голубых глазах промелькнула волчья темнота. Опасная, таящаяся, от которой у Микаэлы екнуло сердце.
Но вместо этого она продолжала потягивать вино.
– Это не все примут, – отозвалась она, наблюдая за тем, как вино стекало по стенке бокала.
Майкл сделал глоток, не отрывая от Микаэлы чувственного взгляда.
– Дело ведь не во мне, да? Ты боишься самого брака, а не того, что тебя будут осуждать из-за связи с обращенным ругару, – проницательно подметил он, вызывая очередную слабую улыбку на лице Микаэлы.
– Семь лет своей жизни я была замужем за человеком, который считал, что жестокость и насилие – залог верности жены. – Микаэла неуютно заерзала на стуле и нахмурилась. Шрам на плече вновь заныл, хотя по всем законам медицины и логики он не должен был напоминать о себе. Дело заключалось явно не в физических шрамах, а в тех, что крылись под маской спокойствия. – Тираны используют страх как рычаг власти и управления толпой. И я бы не хотела говорить об этом.
Майкл мрачнел все сильнее. Микаэла продолжала возводить стены, продолжала защищать себя ото всех, включая того, кто был рожден ее спасти.
– Переезжай ко мне, Мика. Я смогу исправить все, что натворил твой муж. Просто доверься мне.
Но эти самые барьеры не позволили Микаэле прямо сейчас изменить жизнь:
– Это не так легко исправить, как ты думаешь.
На следующее утро Микаэла проснулась от града сообщений. С Майклом накануне они разошлись спокойно, словно и не вели напряженных разговоров об Адаме. Она знала, что Майклу было нелегко отпустить ее, ведь он, как и Микаэла, прекрасно чувствовал отголоски эмоций, которые кипели между ними. Так работала связь в паре, и это становилось проблемой в отношениях, где один не стремился делиться болью, а второй был готов поглотить все что угодно, лишь бы облегчить муки первого.
С трудом раскрыв глаза, Микаэла поднесла смартфон к лицу. Пять сообщений от Винсента. Старший брат в красках описывал свое негодование касательно ее второго замужества. И он уже ждал ее в ресторане на первом этаже отеля. Что же такого интересного брат собирался ей сказать?
