Но кое-что и радовало: он знал, что брак с Адамом был тем еще дерьмом. И в какой-то степени именно Винсент помог Микаэле справиться с психозом и паранойей после смерти мужа. Да, этот маменькин сынок изменился. Еще десять лет назад брат с сестрой терпеть не могли общество друг друга, но стоило Винсенту увидеть последствия побоев Адама, как он изменил свое отношение.
И пусть он знал лишь часть правды, это не меняло того факта, что Винсент не раз порывался избить Адама, когда тот еще был жив. Почему же он этого не сделал?
Микаэла хотела бы унести ответ на этот вопрос с собой в могилу, ведь и без того позволила Винсенту увидеть слишком многое: последние два года жизни с Адамом, о которых как раз и знал старший брат, были особенно сложными.
Когда Микаэла начала печатать ответ, пришло новое красноречивое сообщение (вот же нетерпеливый засранец!), и оно в полной мере описывало треклятую братскую заботу, которую он стал проявлять после ее первого замужества:
Винсент, [10:11]
Нельзя сказать, что предстоящая встреча с Винсентом и его безумные сообщения удивили Микаэлу. Шокировало скорее то, что брат не выломал ее дверь с вопросами про Майкла еще дней пять назад. А ведь мог и такое сотворить. Слишком долго тянул.
Новости так или иначе долетят и до остальных членов семейки Айрес. Это лишь вопрос времени. Скорее всего, в доме родителей уже несколько дней подряд дежурил врач, которого вызвали для Адалинд. Матушка, Микаэла в этом была уверена, восприняла повторный брак дочери как предательство всего рода.
Микаэла сразу заметила белобрысую макушку брата. Он сидел возле окна и цедил что-то из кружки. Когда Микаэла вошла в кафе, бариста приветливо поздоровалась с ней, и Винсент повернул голову настолько резко, что можно было услышать хруст его шеи. Ну и зачем так нервничать? Он же не бессмертный, в конце-то концов.
В кафе было довольно людно. Почти все столики оказались заняты, а между ними носились суетливые официанты. Необычайно оживленное утро для Лас-Вегаса. Ну или просто завезли новых туристов, которые не успели насладиться всеми прелестями ночной жизни Города Грехов.
Неосознанно Микаэла потянула носом – странная привычка большинства оборотней. В воздухе витал целый коктейль запахов: слабый жасминовый аромат, отголоски классических Chanel и душистый запах свежемолотого кофе.
Микаэла опустилась напротив брата. Рядом с ним она чувствовала себя бескрайне уставшей и загнанной в угол девчонкой. Эти строгие и жесткие голубые глаза любого заставят признаться во всех прегрешениях. Даже если он кристально чист и невинен. Микаэле не оставалось ничего, кроме как сложить руки перед собой и со стойкостью терминатора выдержать невыносимо пронзительный взгляд брата.
– Так и будем молча смотреть друг на друга? – не вытерпела Микаэла.
Официантка принесла ей чашку кофе.
Винсент тяжело вздохнул и залпом допил оставшееся в кружке, будто там был не чай, а как минимум односолодовый виски. Но брат продолжал молчать, и это начинало раздражать.
– Как поживают Эстель и дети?
– Даже не пытайся перевести тему.
– А что я должна сказать? – Микаэла совершенно спокойно отпила кофе. Ее равнодушно-морозный тон наверняка бесил Винсента. Он до дрожи ненавидел, когда она общалась с ним так же, как и со всеми, кто был безразличен и даже отвратителен ей. – Может, ты ждешь, что я начну оправдываться? Говорить, что совершила громадную ошибку, когда вышла замуж во второй раз? Или, может, ждешь от меня очередных слез, приступов паранойи и истерик?
– Мика, ты знаешь, я давно перестал считать тебя бестолковым ребенком. – Винсент устало прикрыл глаза и провел рукой по лицу. – Но я видел, пусть и не все, что делал Адам. И мне, возможно, лучше многих известно, как происходившее в течение семи лет травмировало тебя. Я хочу быть уверенным, что ты в безопасности. – Винсент аккуратно сжал руку сестры.
– Он – моя нареченная пара, – коротко отозвалась Микаэла, посмотрев в глаза брата. И далеко не сразу поняла, что глупо улыбается. – Родители не одобрят его, но прошу, хотя бы ты будь на моей стороне.
– Это же тот парень, с которым ты встречалась десять лет назад, да? – Винсент, может, и был засранцем в те годы, но память у него прекрасная.
Микаэла кивнула.
– Отец точно не оценит этого. – Вопреки словам, Винсент улыбнулся. – С Эстель все хорошо. А твои племянники ждут, когда тетя приедет их навестить.
– Теперь ты сам меняешь тему разговора.
До носа вперемешку со сладковатым запахом венских вафель долетел слабо уловимый аромат знакомого парфюма. Микаэла замерла, внимательно оглядываясь по сторонам. По спине поползли неприятные мурашки.
«У Майкла тоже был такой одеколон, все хорошо, им могут пользоваться другие люди». В горле пересохло. Микаэла ощущала себя загнанной в маленькую комнатку без окон и дверей.
– Все в порядке?
