– Правду, Мика, я хочу услышать настоящую причину, почему ты скрывала поступки своего ублюдка-мужа от подруг и семьи. Почему ты лгала родному брату, – всплеснул руками Майкл.
Винсент замер подобно гипсовой фигуре. Он побледнел, будто только сейчас понял, насколько продуманно вел свою игру Адам Беллафонте. Через Микаэлу он смог залезть в мозги всей семье Айрес.
– Он угрожал убить Лорелай, – онемевшими губами произнесла Микаэла. – А когда у Винса родились дети, стал угрожать и им. Я не могла поставить их всех под удар. Адам знал, на что надавить. Каждый из моих близких оказался под прицелом: Лорелай, Су Ен, Рейна, племянники. Мой бывший муж имел много связей и держал одну из стай волколаков на коротком поводке. Я не хотела оказаться в морге на опознании растерзанных трупов всех, кого я люблю.
Микаэла сдерживала рвущиеся наружу рыдания, когда правда вырвалась на свободу. Она походила на бомбу, сброшенную со всей безжалостностью на близких Микаэлы. И теперь оставалось только ждать, как на нее отреагирует в первую очередь Винсент, ведь дети для него были главным в жизни. Он души не чаял в Джоне и Кэролайн.
– Я даже не догадывался… – На Винсенте лица не было, он пошатнулся.
– Так у меня получилось избежать непоправимого. – Микаэла грустно усмехнулась, хотя на душе кошки скреблись.
– Мика…
– Передавай привет Эстель, Джону и Кэролайн. Мне пора возвращаться к работе.
Сказав это, Микаэла стремительно покинула кабинет. Ей хотелось убежать как можно быстрее, чтобы не выслушивать, как Винсенту жалко ее. Жалость являлась одним из главных врагов Микаэлы, который мог окончательно превратить ее в слабую женщину.
К счастью, найти выход из здания оказалось несложно. По дороге она успела заметить несчастный зал с рулеткой, разгромленный мисс Руссо. Да, она знатно побуянила. Микаэла цокнула языком от досады, ведь, черт возьми, казино было построено со всей душой. Каждая деталь выглядела продуманной, начиная от украшений на стенах и заканчивая цветом покрытия на игральных столах.
На улице Микаэлу догнал Майкл. Он остановил ее, мягко потянув за руку. И, оказавшись в его теплых и таких надежных объятиях, она осознала, насколько была напряжена.
– Не поднимай больше эту тему. Я хочу забыть о прошлом, а каждый наш разговор, который заканчивается Адамом, заставляет меня заново пережить тот ад. – Микаэла в ответ обвила руками талию Майкла и уткнулась носом ему в ключицу. Было спокойно, и она мечтала продлить этот миг, сделать его бесконечно долгим. – Если понадобится помощь с починкой зала, звони. А сейчас мне правда нужно работать.
– Не засиживайся допоздна. Захочешь встретиться, просто позвони. – Майкл запустил пальцы в волосы Микаэлы и мастерски помассировал кожу. Возможно, постой она так еще немного, и непременно заурчала бы от восторга. – Интересно, когда ты окончательно примешь меня? Как-то неправильно, что мы все еще живем раздельно.
Майкл засмеялся, и Микаэле было плевать на то, как она сейчас выглядела. Слишком приятно, чтобы отказываться от ласк мужа. Его глубокий смех пронзил Микаэлу до самых кончиков пальцев на ногах. Хотелось бы ей знать, что это: связь пары или ее чувства?
– Не все сразу. А терпение – очень даже полезное качество, – уклончиво ответила Микаэла и, оставив на губах Майкла обещающий поцелуй, направилась к своей машине.
– Многое теряешь, – прокричал ей в спину Майкл, вызывая у Микаэлы улыбку. С хорошим настроением было не так тяжело идти в офис. Будто и силы прибавилось.
Но работа оставалась работой и грозила засосать Микаэлу в свой омут. День обещал быть долгим, но воспоминания о Майкле сглаживали его, и Микаэла ловила себя на том, что улыбается без причины. Единственное, что нервировало, – это омерзительный запах знакомого одеколона. Даже начало казаться, будто она сходит с ума.
Только вечером, когда Микаэла открыла дверь квартиры, ей удалось наконец-то расслабиться. День выдался чертовски сложным. Захотелось позвонить Майклу и пригласить его в гости. Микаэла не желала оставаться одна в пустом пентхаусе. Тем более что одиночеству имелись приятные альтернативы.
Возможно, она бы предложила Майклу наведаться в один из лесов, расположенных на верхнем этаже. Будто подтверждая желание высвободиться, внутренний зверь Микаэлы завыл и стал скрести когтями, доставляя почти физическую боль. Вообще-то идея и правда представлялась прекрасной. Да и близость с нареченным добавляла прогулке пару сотен баллов.
Как давно Микаэла выпускала волчицу? Она уже и не помнила.
Микаэла сбросила пиджак, повесила сумку на крючок, откинула туфли в сторону и набрала номер Фостера.
Но что-то было не так. В доме стояла тишина. Нет, тут всегда царила тишина, но сейчас она звучала иначе. И это заставило волчицу подобраться к самой коже. Держа телефон у уха, Микаэла медленно прошла на кухню. Неожиданно в голове будто переключили тумблер: в нос ударил оглушительный запах одеколона. Захотелось развернуться и побежать. Страх. Паника. Крик застрял где-то в горле. А внутренний зверь онемел, свернувшись клубочком.
