Покосившиеся, как будто тараном выбитые ворота, со свисающей на внутреннюю сторону створкой, являли собой апофеоз памятника разрухи, если бы рядом не валялся вываленный наружу плетень, красующийся вокруг битыми жёлтыми горшками.
— Тут что, было второе Ватерлоо? — заинтересованно полюбопытствовал Сидор, высовываясь чуть ли не на половину из откинутой настежь верхней дверцы броневика.
Попридержав тройку сразу в начале большого, просторного двора, он с любопытством огляделся вокруг. Увиденное настраивало на самый пессимистичный лад.
— Такое впечатление, что здесь крушили направо и налево, — весело хмыкнул он, обозревая царящий кругом разгром. — Кто-то явно нас опередил.
Повсюду валялись поломанные лопаты, грабли, ещё какие-то непонятные, сломанные инструменты, а апофеозом разрухи высилась прямо посреди двора перерубленная ровно пополам телега. Полная каким-то наваленным в неё кучей добром, с торчащей высоко вверх длинной оглоблей, она производила особенно неизгладимое впечатление.
Даже полусгоревший главный дом усадьбы с проваленной крышей и выбитыми стёклами и дверьми на её фоне как-то не смотрелся.
— Гей мужик!
Невольно развеселившись от увиденной картины разрушения, Сидор весело заорал во весь голос, заметив какого-то понурого человека, безучастно сидящего в дальнем углу двора подперев спиной крашеную белой известью стену мазанки и держащего в руках драный сапог, с которым он, похоже, занимался до того починкой. Рядом, по бокам каменными статуями застыла пара мелких ящеров с копьями, высланных вперёд организовать встречу. Ещё несколько посланных вперёд егерей грамотно распределившихся по всему двору и постройкам, контролировали всю усадьбу.
— Мужик, где твой хозяин?
— Я хозяин.
— О, как? — удивлённо воззрился на него Сидор, невольно останавливая перед ним броневик.
Ну, извини, не знал, — брякнул он, не подумав.
Не менее Сидора поражённые видом разгромленного подворья татары из отряда Травника немедленно грамотно распределились по всему двору, и с интересом оглядывались вокруг, рассматривая совершенно непривычную для них картину, о возможности которой они до того лишь слышали.
Перед ними был типичный мелкий шляхтич, живущий своим трудом. У которого, по всему его замызганному, драному виду, похоже за душой не было ничего, кроме нескольких разрозненных частей от старых, дедовских доспехов, которыми они обычно безумно гордились, передавая из поколения в поколение, от отца к сыновьям.
А поскольку сыновей у мелкой шляхты, как правило, было много, а денег мало, то буквально через пару, тройку поколений от бывшего когда-то великолепного целого доспеха оставались лишь отдельные, разрозненные фрагменты.
Впрочем, если бы детали этих фрагментов кто-нибудь собрал все вместе, то старый доспех заново бы засиял былым великолепием, настолько трепетное отношение было в таких семьях к старым доказательствам былой славы, богатства или удачливости.
Но по всему виду хозяина, сейчас сидящего и бесцельно мнущего никому не нужный сапог, было видно, что времена былой славы и могущества его семьи, если они когда и были, давно канули в прошлое, и сейчас он находится в тщательно ото всех скрываемой, но совершенной бедности.
Когда-то его предки заняли пустующую, брошенную, никому не нужную усадьбу, а теперь настоящий хозяин приехал выселять его. И по всему виду не старого ещё рыцаря видно было, что тот прекрасно осознавал это.
— Кто это тут погром такой учинил? — полюбопытствовал Сидор, с интересом разглядывая царящую кругом разруху. — Это какая же сволочь мне такие убытки нанесла?
Позвольте представиться, — тут же поправился он, не дожидаясь реакции в ответ. — Владелец данной усадьбы и прилегающих земель — барон Сидор де Вехтор. За отдалённостью сиих мест от местов моего постоянного обитания, впервые посетивший сии благословенные места, — с улыбкой добавил он, широким жестом поведя рукой в сторону.
Поднявшийся в ушах рыцаря шум мгновенно накрыл его голову плотным, глухим пологом, не позволившим ему расслышать имя самопредставившегося владельца.
Это был конец. Конец всему, что было у него в жизни.
В город вернулся настоящий владелец всех усадеб этой сухой долины, и пришло время вернуть настоящему хозяину его имущество, поскольку, как рыцарь знал совершенно определённо, усадьба эта была не их собственностью.
Тщательно скрываемый ото всех, даже от своей жены факт, что он не являлся владельцем здесь ничего. Ни дома, ни построек, ни земли в округе, хоть та и слова доброго давно не стоила. Да и о постройках теперь можно было уже не говорить. Всё поломали посетившие на днях его дом люди настоящего владельца. А дом подожгли. Чтоб, видимо не задерживался здесь надолго, когда вот такой "добрый и ласковый" новый хозяин придёт вступать в наследственные права.
Слава Богу, что удалось сразу же загасить легко занявшуюся соломенную крышу и деревянные полы. Лишь одна комната и пострадала. Одна комната, но именно та, в которой хранились все бумаги, подтверждающие его хоть какие-то права на право проживания в этой усадьбе.
