Даже если я буду говорить им что-то жизненно важное и необходимое, они меня не послушают, потому что женщина в рыцарской семье ничто. Имеет значение только слово рыцаря, но не его жены.
— Вы это что, серьёзно? — растерявшийся от неожиданности Староста, растерянно смотрел на баронессу. — Что за бред. А если он куда уехал? А если он отсутствует на данный момент, то что, всё хозяйство бросать и пусть всё течёт само собой? Так получается? Хватит врать то, — недовольно поморщившись, сердито пробурчал он.
— А почему я, по-вашему, не возвращаюсь обратно в своё баронство? — Изабелла подняла на Старосту свой пронзительный, проникающий прямо в душу взгляд.
— Ну, — растерянно замялся Староста. — Понравилось, может здесь? Места то у нас знатные. Рыбалка…. Пиво… раки…
Староста замялся, не зная что и вспомнить из того чем можно было бы заняться в городе молодой красивой женщине.
— У вас вон какое хозяйство какое, — растеряно пробормотал он. — Глаз да глаз нужен. Как же тут без хозяйки, — Староста вконец растерялся и замолчал, не зная, что сказать.
— Вот, — с лёгкой грустью в голосе продолжила за него баронесса. — Вам даже в голову не приходит, как это жена не может не заниматься делами своего мужа. А вот для них…, - Изабелла с грустной улыбкой на губах кивнула куда-то в сторону заколоченного на зиму окна, из-за которого до них доносились слабые звуки очередной, исполняемой кем-то серенады. — Им… Им даже в голову не приходит, что жена рыцаря может что-то решать или делать по хозяйству, кроме как вышивать крестиком и махать платочком вслед уходящему в поход герою. Не только что-то решать, но ещё и что-то делать. По крайней мере у молодых, так именно подобное представление в голове сидит, о месте женщины в обществе и в семье. Они же форменные дети ещё!
— Госпожа баронесса…, - Голос Городского Головы был сух и официален. — Это ваши проблемы, дети они или не дети. Это ваши гости и потрудитесь разобраться с ними сами. В противном случае с ними будем разбираться мы, а отношение к данной публике в нашем городе вам, надеюсь, прекрасно известно. И если вы не хотите появления в окрестностях города новых украшений, в виде развешанных по дубам рыцарей, то пусть они ведут себя в соответствии с нашими правилами и обычаями.
Вы, госпожа баронесса, ведь тоже дворянка. Но лично к вам у нас нет ни единой претензии, ни в чём. Так что прекратите нести тут всякую чушь об их обычаях, понятиях, знаниях, незнаниях, возрасте. Дело в людях и только. В их воспитании, в конце концов. И если кто из них чего-то не понимает, то живо украсит собой ближайшее же дерево.
Так своим людям и передайте.
Сроку вам для того, чтобы ознакомить господ рыцарей с правилами поведения в нашем крае даётся два дня. Кто не поймёт — повесим. Так и запомните.
Как вы будете это делать — ваши проблемы. Но чтоб через два дня они были тише воды, ниже травы. Альтернатива одна — смерть. Всё!
Вы свободны, госпожа баронесса.
С сидящей напротив Головы женщины в этот момент можно было наверное лепить статую, настолько она была холодна и неподвижна, словно закаменев. Молча сидя и глядя на разговорившегося градоначальника, Изабелла, как бы оценивала про себя то, что она сделает с ним в следующие пару минут.
Разгорячившийся, рассерженный Голова, встретившись с ней взглядом, поперхнулся на полуслове и замолчал в растерянности, не зная, что сказать.
— "Гадюка! — обречённо подумал он, невольно втягивая голову в плечи и затравленно шаря глазами по размытым лицам в зале в поисках выхода. — Вцепится в горло, ничто не спасёт, — судорожно колотилась в голове испуганная мысль".
Впрочем, — просипел он вдруг разом пересохшими губами, — есть выход. Раз ваши гости такие хорошие певцы, то почему бы им не спеть на балу.
— Где? — недоумённо развернулись к нему практически все члены Совета.
Даже Богат, насколько уж делал равнодушный вид, демонстративно показывая всем, что он здесь ни при чём. И раз нынешние городские власти не могут справиться с такой простой проблемой, то значит и решение основного вопроса этого собрания состоит не в решении проблемы, а в самих властях. Даже он в этот момент не смог скрыть своего изумления, от растерянности даже слегка приоткрыв рот.
— На чём ты предлагаешь им спеть? — не удержался и он от повторного вопроса.
— На балу.
Приободрившийся Голова, видя всеобщее удивление, заметно повеселел.
— Господа, — обвёл он всех присутствующих сразу повеселевшим взглядом. — Раз прибывшие в наш город господа рыцари так желают петь и веселиться, то почему бы нам и не пойти им навстречу, и не устроить для них и для себя веселье.
Организуем танцы!
Музыки у нас у каждого на такой случай у всех есть. На игру их мы допреж не жаловались. Так покажем этим соплякам, как надо петь и плясать. Как поют и пляшут настоящие парни на границе, а не какие-то кошкой драные завывалы под окнами, откуда-то с низовий.
— А что, — раздался откуда-то из середины зала чей-то неуверенный голос. — А, покажем! И споём и спляшем. Да так, что знать будут, как сердца наших девок серенадами сманивать.
