Медленно повернувшись к нему, Изабелла очень долго внимательно глядела прямо в смертельно усталые глаза паренька. Тяжело вздохнув, видимо придя к какому-то непростому решению, медленно проговорила:
— Вам, всем четырём: тебе, Тише, Сучку и Рыжику, придётся надолго покинуть дом. Дом, и город. И назад, обратно домой вам можно будет вернуться, только когда мы узнаем, кто вас предал. До того момента жизнь ваша будет в постоянной опасности.
— Ерунда, — слабо улыбнулся паренёк. — Достаточно будет и того, если мы пока поживём на Ягодном.
— Жить вы будете не там, где тебе нравится или удобно, — холодным, строгим голосом отрезала Белла, — а там, где укажут. Где я посчитаю нужным, и где будет безопасно. И вернётесь домой только тогда, когда минет опасность для ваших жизней.
Нагрузки, которым подвергаются курсанты на Ягодном, для тебя пока что слишком велики. Вот годика через два, самое оно будет. А пока надо подождать. Жить же там бездельничая, когда другие кругом заняты — это не дело. Занятия же какого для вас, там я не вижу пока, не придумала, — одними губами добавила она едва слышно.
— Думаю, что даже с Димоном на Правобережье тебе сейчас будет безопасней, чем в городе, — сердито прошептала она.
— О, Господи, — Белла вдруг серьёзно всполошилась. — Даже не думай! — не сдерживая голоса, сердито воскликнула она, глядя на оживившегося паренька.
— Забудь! — отрубила она тихо, едва слышно. — Я сказала, забудь! — ледяным тоном добавила она. — Ты пока не готов для такого похода. И ни на какой правый берег ты сейчас не пойдёшь. Тебе надо отдохнуть, набраться сил.
— Тем более, что совсем неизвестно где сейчас Димон и чем занят.
— Так я мигом узнаю, — вдруг воодушевился паренёк.
— Я не шучу, — едва слышно подпустила Белла угрозы в свой голос. — Сейчас, никакого Правого берега, никакого Приморья.
— Вам всем надо отдохнуть, — совсем тихо проговорила Белла, уже с откровенной жалостью глядя на усталого, осунувшегося паренька.
А нам — найти того, кто вас выдал. А это задачка посложней будет, чем даже новая экспедиция в пустынные земли Амазонии.
И тебе надо хотя бы отъесться, — жалостливо посмотрела она на страшно отощавшего паренька.
Умывайся ещё раз и пошли, — кивком головы поторопила она паренька. — Ящеры кончили возиться с Рыжиком и нам пора. Корень заберём сейчас, по дороге. Чтоб с ним чего непотребного не случилось.
А вы поживёте пока у своих знакомых на хуторе.
Поднявшись с корня дерева, на котором сидела, ожидая пока напьётся и умоется паренёк, она тихо проговорила:
— Мы проверили. Место там надёжное. Неделю пересидите, а потом посмотрим. Может к тому времени, и острота вопроса отпадёт, и тебе не будет нужды скрываться.
Охранять вас будет эта группа, что встречала. Никто другой видать пока тебя не должен.
В Молчуне ты уверен? — вдруг совсем тихо спросила Белла. Дождавшись молчаливого кивка, облегчённо вздохнула. — Хорошо, что есть хоть кто-то, кому можно доверять.
Зареванное, всё в грязных некрасивых потёках слёз, лицо Дарьи Докучаевой было малосимпатичным, если не сказать откровенней — некрасивым. Но в отличие от всех прошлых раз сейчас она чувствовала, что её слёзы не производят на присутствующих былого эффекта. Сейчас со стороны сидящей за столом её кумира, баронессы Изабеллы де Вехтор веяло ледяной стужей.
Дарья буквально физически ощущала идущий с той стороны холод и… презрение. Дарья не верила своим ощущениям. Они отказывалась им верить, но ничего не могла поделать с собой. Её ранимая, юная душа, тонко чувствующая все малейшие оттенки истинного отношения к себе, буквально кричала о том, что бывшее ранее хорошим, добрым, любящим отношение к ней за последние дни резко изменилось. И не хотелось даже думать в какую сторону. А чувства её никогда ещё не обманывали.
Даша не верила и не понимала, что происходит.
— Дарья, — холодный голос баронессы Изабеллы де Вехтор нарушил молчание.
Глядя на сидящую в кресле у камина молодую, красивую женщину, в данный момент более похожую на Снежную Королеву, как её описывали в сказках, никак нельзя было предположить, что когда-то она улыбалась. Даже, что ЭТА холодная, властная женщина могла просто улыбнуться.
Брови женщины были сурово сведены к переносице и на Дашу, прямо в самую глубину её души смотрели два пронзительных, голубых ледяных глаза.
— Дарья, — донёсся до испуганного сознания девочки холодный голос. — Ещё раз повторяю вопрос. Кому, кроме своих подружек ты регулярно рассказывала о том, что происходит у нас дома? Кому ты ещё хвасталась, что твой дружок Колька, непутёвый, по твоему выражению, мальчишка, пойдёт на земли подгорных ящеров добывать корень мыльнянки с помощью которого ты сделаешь такие восхитительные, дорогущие ткани и бинты для продажи ящерам?
— Кто ещё мог слышать твою похвальбу?
Тихие девичьи слёзы были ответом на заданный вопрос. Сознание девочки схлопнулось, и она лишь плакала, не отвечая ничего на ясный конкретный вопрос.
