— И для себя тоже, — с вызовом проговорил он и, зловеще насупясь, принялся править бритву на темном ремне. — Одним «Банфи» помогает, а кому и нет, волос у всех разный.
— Попробую как-нибудь, — миролюбиво заключил Ян, чтобы немного расположить к себе мастера. — Но не сегодня. Я спешу.
— Смотрите, а то потом не будет — венгерские таможенники стали больше придираться.
Ян замолчал, опасаясь, чтоб мыло не попало в рот.
— Еду я, значит, и на досмотре один таможенник, сопляк совсем, велит мне открыть капот. А у меня «шкода». Открываю. Он пялится на мотор и говорит: «Почему это у вас в багажнике мотор?» — «А что такого?» — «Два мотора в одной машине возить не разрешается», — говорит он. «С каких пор? Раньше разрешалось», — говорю, так, для смеха. «Вы еще будете мне доказывать!» — начал он выступать и зовет своего старшого. Тут и другие таможенники поднавалили, столпились вокруг моей машины и ржут над сопляком. «Он первый раз «шкоду» видит», — орут. А мне что, я под шумок — ходу, и вот уже дома, с «Банфи». Не было бы счастья, да несчастье помогло, повстречал дурака. Не дергайтесь, а то еще порежу.
Бритва скребет подбородок и щеки, а щетину на верхней губе, под носом, мастер оставляет напоследок. Прихватив двумя пальцами кожу, натягивает ее, орудует бритвой. И вот уже, придерживая рукой голову Яна над раковиной, смывает вонючей губкой остатки мыльной пены.
— Ну все, — удовлетворенно говорит он. — Вы даже ничего не почувствовали. У меня твердая рука, мне бы хирургом работать.
— За чем же дело стало? — отозвался наконец Ян.
— Потому что терпеть не могу крови. От одного ее вида мне не по себе. Может, хоть височки подровняем?
— Ладно, — сдается Ян.
Резкий запах питралона, которым мастер щедро покрывает ему кожу лица, щекочет в носу, и Ян чихает.
— Будьте здоровы, — с поклоном говорит мастер. — Прямо как с картинки, молодой человек.
Ян снова чихнул.
— Знаете, чем лучше всего лечить насморк? — проникновенно начинает мастер, будто от этой фразы зависит размер чаевых.
— У меня нет насморка. — Ян решительно поднимается с кресла.
— Заходите еще, попробуйте «Банфи».
— Я вам говорю, что у меня нет насморка.
К счастью, в парикмахерскую входит новый клиент, и мастер сразу теряет интерес к Яну. Ян молча расплачивается и опускает в карман его белоснежного отглаженного халата крону.
— До свидания.
Мастер переворачивает подушку на сиденье кресла и словно не слышит этого.
Штефан Каган был его начальником уже много лет. С первого же дня работы Яну запомнился мягкий и в то же время не знающий снисхождения взгляд.
— Имейте в виду, у меня вам придется несладко, — сразу заявил он Яну. — Я требую дисциплины, точности и честности. Ясно?
— Ясно, — с горячностью неофита подтвердил Ян.
— Никто и ничто не должно влиять на ваши решения. Ясно?
— Ясно.
Ян всегда относился к Кагану с большим уважением. Худой, высокий, чуть сутуловатый, Каган, казалось, не был подвержен никаким человеческим слабостям. Он обычно не принимал участия в общих празднествах, юбилеях, проходивших в Управлении. Личная жизнь заведующего отделом контроля и ревизий оставалась загадкой для сослуживцев. Кто-то утверждал, будто Каган вдовец и живет у дочери, кто-то видел его на прогулке в сквере с двумя внучатами.
— Ты? — приветствовал он Яна, когда тот вошел в кабинет. — Так скоро я тебя не ждал. Кончил уже, что ли?
— Нет, — покачал головой Ян. — Дела там обстоят неважно.
— Что же именно? — Каган поднял наконец глаза от разложенных на столе статистических таблиц.
— У Михала Арендарчика дела неважнецкие.
— А-а, — протянул Каган. — Ты обследуешь его фабрику. Кухонная мебель, да?
— Вот документация, — и Ян полез в портфель.
— Не надо, — остановил его Каган. — Да, знаешь, тобой интересовался генеральный директор.
— Чего вдруг?
— Расспрашивал, что ты за человек, можно ли на тебя положиться.
— В связи с чем?
— Я сказал, что рекомендовал тебя в партию и ты еще ни разу меня не подводил.
— В связи с чем он интересовался мной?
— Наверное, повысить хочет, — колко проговорил Каган, и Ян понял, что шеф еле сдерживается, чтоб не взорваться от злости.
— Скажи правду, — взмолился Ян. — Это связано с Арендарчиком?
— Не знаю. Я обещал прислать тебя, как только ты появишься. Зайди, воспользуйся случаем, раз уж приехал.
— А что ты мне посоветуешь?
Штефан Каган встал и прошелся по кабинету.
— Я без пяти минут на пенсии, — вполголоса сообщил он. — Всю жизнь я старался поступать так, чтобы спать спокойно.
— И удавалось?
— Теперь иногда принимаю таблетки от бессонницы. — Каган сел и снова уставился на таблицы. — Но это, видимо, уже возрастное. Если хочешь, я сообщу насчет тебя генеральному. — Не дожидаясь ответа, он снял трубку и набрал номер. — У меня Ян Морьяк, — сказал он. — Узнайте, может ли шеф его принять.
