Он передернул затвор винтовки, выбрасывая пустую гильзу, и пошел за привязанными оленями. Сняв седло, Кэлками привязал верхового кормиться, а чуть в стороне и Буюру. Прежде чем приняться за разделку быка, он тщательно осмотрел следы отделившейся от табуна важенки. По ее следу и вокруг были видны свежие капельки крови.
«Ранена, и притом серьезно, далеко не уйдет. — подумал Кэлками и вернулся к добытому быку. — Когда буюн живой бегает, то кажется не крупнее домашнего оленя, но когда лежит на боку, то выглядит не меньше сохатого».
Слишком мельчить мясо он не стал, потому что время поджимало, надо было ехать еще по следам подранка. Кэлками беспокоило то, что зверя, если сдохнет, может вздуть, и тогда содержимое желудка попадет через пищевод в дыхательные пути и испортит мясо. Он быстро управился с разделкой быка, отрезал одну почку и, освободив от жировой пленки, положил на снег остудить рядом с небольшим куском печени. Закрыв все мясо шкурой, закидал сверху ветками и засыпал снегом. Теперь до завтра мясо не смерзнется, а утром можно будет разрубить на кусочки топориком и увезти в палатку. Управившись с разделкой быка, Кэлками помыл руки от высохшей крови снегом и вытер о шкуру добычи. Усевшись на краю шкуры, он съел сначала почку, а затем и печенку. Облегченно вздохнув, закурил.
«Теперь можно и до вечера не есть», — подумал он и пошел к оленям.
Поктрэвкан и Буюра спокойно лежали и пережевывали съеденный корм. Кэлками подвел Покгрэвкана к заснеженной высокой кочке, на которую наступил, и легко сел в седло. Поктрэвкан рослый, ноги у него длинные, поэтому с ровного места Кэлками на него трудно садиться. Ондад-передовик пошел по следам убежавшей самки, стремясь перейти на рысь, но Кэлками придерживал его, потому что на быстром ходу трудно управлять двумя оленями.
Раненая самка не останавливаясь бежала в сторону речки, порою наталкиваясь на кусты. На опушке припойменного леса завиднелась темная точка. След тянулся прямо туда. Крупная, немолодая уже важенка, лежала плашмя на снегу.
«Опять придется оленей привязывать», — подумал Кэлками, слезая с седла.
Он тут же рядом привязал обоих оленей и, наточив нож оселочком, который держал в нерпичьей сумочке, приступил к разделке туши. Животное еще не успело вздуться. Разрезав шкуру позади нижней челюсти, Кэлками обнажил и вынул пищевод, затем разрезал его и завязал тугим узлом, как веревку. Теперь содержимое желудка не пойдет через пищевод и мясо можно разделывать спокойно. Когда Кэлками управился с разделкой мяса, солнце уже село. Самка оказалась слишком жирной, даже чересчур.
«Сохатина гораздо постнее, теперь можно будет ее смешивать с жирной оленинкой, и будет в самый раз», — думал Кэлками, укрывая мясо таким же образом, как и первого оленя. Поскольку с собой у него не было мешка, то он не смог взять с собой свеженины. Только одну заднюю ногу и кусок ребра привязал к седлу.
Молодое новолуние еще слабо освещало окружающий лес, когда Кэлками подъехал домой.
— Кого-то добыл? — обрадовалась Акулина, увидев, как Кэлками заносит в палатку свежее мясо.
— Да, двух буюнов посчастливилось добыть, одну нями
— Да ладно, двух буюнов убил, это же много. А белка еще будет, до плана осталось всего-то сто двадцать хвостов, — сказала Акулина. — Ты у меня все-таки добычливый, поэтому всегда на тебя надеюсь, — похвалила Акулина мужа.
На подвешенной жердине вдали от печки сушились свежие шкурки белок. Значит жена сегодня тоже была на охоте. Супруги довольны, что зверя в тайге много, и это видно по выражению их лиц, хотя вслух они об этом не говорят. Конечно, многое зависит от опыта охотника. Кэлками никогда не любил хвастаться, считая это не только нескромным, но и грешным делом, по эвенским понятиям. После позднего ужина Акулина принялась варить свежее мясо и попутно разделала несколько шкурок белок, которые с утра успел убить Кэлками.
Тем временем Кэлками снял камусы с ноги дикаря, посрезал сухожилия и раздробил кости, чтобы извлечь костный мозг. В сыром виде это самый вкусный деликатес для охотника, да и для оленевода тоже. Супруги с аппетитом поели свеженинки. По подсчетам Акулины, не хватало ста двадцати беличьих шкурок до выполнения заветного колхозного плана.
— Это немного при наличии белки. Белка в этих местах обитает, к тому же нам никто не мешает, торопиться не будем, пускай пока день прибывает. А быстро кочевать не проблема. У меня есть надежда, что план мы перевыполним и обгоним других, — убедительно говорит Кэлками, чтобы Акулина не беспокоилась за успех промысла в этом сезоне.
