Как-то, спускаясь вниз по Бэбэкану, Кэлками обнаружил старые, уже полузанесенные следы охотника. Похоже, здесь ходили два человека, если судить по лыжне. Один из них был высокого роста, а у второго путника шаг был короче и ширина его лыж поуже. Следы явно принадлежали промысловикам, но никак не оленеводам-кочевникам. Эти люди ходили без всяких там зигзагов, ничем не отвлекаясь по тем местам, где должна быть белка. А оленевод попутно проверяет пастбища, состояние снежного покрова, чтобы олени не отощали. Поэтому сразу видно, что за человек проходил. Акулина охотится поблизости, не уходя далеко за пределы окрестностей стоянки.
— Завтра оседлаю Баныньдю — Ленивого, а то он совсем разленился, пусть разомнется. Участок расширился, поэтому приходится далеко уходить, — как-то вечером Кэлками сказал Акулине.
— Конечно, что ты пешком ходишь, оседлай Ленивого и поезжай. Весь сезон ты не ездил на нем, пусть потрудится, — ответила Акулина.
Почти половина оленей Кэлками имеют свои клички. Одного зовут Каравкан, то есть Серенький, другого Анимди, это значит Подарок, ну и так далее. По кличкам легче разобрать вьючных оленей. Какой-то из них сильный и волевой, другой чересчур упрямый, третий ленится и делает вид, что ему тяжело носить вьюки. Бывают и злые, бьют собак, и если хозяева окружают стадо арканами или загоняют их в изгородь, чтобы поймать для дальнейшей перекочевки, то такие злюки начинают бодать рядом стоящих оленей, по-видимому, считая, что это они, его сородичи, повинны в том, что их поймали.
По рассказам самих кочевников, Бэбэкан — богатая рыбой река, много хури
— А ты Буюру не берешь? Пусть бы он дорогу впереди тебя торил. И Баныньде легче будет идти… — спросила Акулина, когда Кэлками собрался ехать на охоту.
— Да зачем? Тут снегу немного, к тому же он уже осевший, — ответил Кэлками, садясь на оленя.
Как бы охотники не прочесывали тайгу, а белки остается достаточно много, чтобы к следующему сезону снова дать молодое потомство. И сегодня Кэлками без чрезмерного усилия добыл тринадцать белок. Хоть он и отвлекался, но даже подстрелил самочку каменного глухаря и несколько куропаток. Надо еще учесть, что выехал-то он не рано. Нарубил сначала дров, потом чаю попил, прежде чем отъехать от палатки.
Предварительно облюбовав место для завтрашней стоянки, где он станет биваком, Кэлками повернул верхового обратно домой. Баныньдя понял, что хозяин направляется домой, и ускорил шаг. Баныньдя — Ленивый, в общем-то, неплохой ходок, несмотря на свою кличку — Ленивый. Рослый, мощной конституции, с крепкой спиной и грудной клеткой. Это он на охоту нехотя плетется, а домой сильно спешит, чует скорый отдых на стане. Из раздувающихся ноздрей верхового оленя идет пар. Поводок туго натянут, и от напряжения у Кэлками начинает уставать левая рука.
Немного увлекся сегодня Кэлками и поэтому отъехал от палатки далеко. И он еще ехал, когда солнце село.
На заснеженный лес осторожно, словно крадущийся соболь за белкой, опустились густые зимние сумерки. Кэлками, ссутулившись, крепко сидел в седле. Наконец он подъехал к палатке и соскочил с седла. Встречая мужа, Акулина вынесла поджаренные беличьи желудки, набитые грибами, чтобы угостить верхового оленя. Отдышавшись и поостыв, Баныньдя обтер нос о твердый снег и с хрустом съел жареную тушку белки, а потом и желудочки. И, шумно отряхнувшись, отправился на пастбище.
— Чего так задержался? Кругом темно и тихо. К тому же теперь и собаки у нас нет, я уже беспокоиться начала, — сказала Акулина.
