– Что ж, – сказал тогда Ибар, – позволь мне выпрячь коней и отвести их на конюшню.
– Рано еще, Ибар. Поедем на ней туда, где сейчас все мальчишеское войско, пусть они пожелают мне удачи.
Так они и сделали, и все мальчишки, завидев их, дружно закричали:
– У тебя уже настоящий меч!
– Настоящий, – отозвался Кухулин.
– Теперь ты можешь по-настоящему ранить и убивать! Но жалко, что ты мало пробыл с нами!
– Пора отпустить коней, – сказал Ибар.
– Еще рано, – возразил Кухулин. – Скажи мне, куда ведет широкая дорога, что рядом с Эмайн?
– Она ведет к Ат-ан-Форайре, Броду Дозора, у подножия Слиав Фуад, – не замедлил с ответом Ибар.
– А почему его так называют?
– Неужели ты не знаешь? Там сменяют друг друга в дозоре самые славные улады, чтобы ни один недруг не перешел границу.
– Ты знаешь, кто стоит там сегодня? – спросил Кухулин.
– А ты разве не знаешь? Сегодня в дозоре непобедимый Конал Кеарнах, первый из первых воинов в Уладе и Ирландии.
– Поехали, – решил Кухулин.
Они пересекли равнину и нашли Конала на берегу реки.
Тот спросил:
– Малыш, ты сегодня впервые взял в руки настоящий меч?
– Впервые, – отозвался Ибар вместо Кухулина.
– Пусть он принесет тебе удачу в твоей первой битве, – пожелал Конал мальчику. – Однако не поспешил ли ты, Пес Улада? Ведь ты еще не дорос до службы воина.
– Что ты делаешь здесь, Конал? – спросил его Кухулин.
– Стою в дозоре и стерегу покой Улада.
– Уходи, Конал. Позволь мне постоять на страже всего один день.
– Даже не проси, малыш, – заявил Конал. – Не дорос ты еще биться с настоящим воином.
– Тогда я еду к Лох-Эхтранд, и посмотрим, сумею ли обагрить руки в крови друга или врага.
– Я поеду с тобой и буду защищать тебя.
– Нет, – сказал Кухулин.
– Да, – стоял на своем Конал. – Если ты один отправишься в чужие пределы, улады не простят мне этого.
Конал запряг коней в повозку и отправился следом за Кухулином, потому что Кухулин не захотел его ждать. Заметив догонявшего его Конала, Кухулин подумал: «Если я захочу совершить подвиг, Конал наверняка помешает». И, подобрав с земли камень с кулак величиной, бросил его в повозку Конала. Камень попал в ярмо, перебил его надвое, отчего повозка опрокинулась и Конал повалился на землю.
– Зачем ты это сделал?
– Я хотел посмотреть, как далеко могу бросить камень, ведь без этого мне не стать настоящим воином.
– Будь проклят твой камень и ты с ним вместе, – не сдержался Конал. – Пусть кто хочет рубит тебе голову, а я не поеду дальше.
– Вот и хорошо, – сказал Кухулин.
Конал повернул обратно в Ат-ан-Форайре.
А Кухулин отправился дальше на юг к берегам Лох-Эхтранд, когда Ибар сказал ему:
– Послушай меня, малыш, давай вернемся в Эмайн. Теперь там уже варят обед, и тебя ждут колени Конхобара. А мое место, – продолжал он, – между возничими, шутами и гонцами, с ними я ем и с ними дерусь, если выпадает случай.
– Что это за гора впереди? – спросил Кухулин.
– Слиав Мурне. А наверху Финнкаирн, белый каирн.
– Подъедем поближе, – решил Кухулин.
– До него долгий путь, – возразил Ибар.
– Ну и ленивый же ты, – возмутился Кухулин. – Ведь это мое первое приключение, и ты в первый раз едешь со мной.
– И в последний, – заметил Ибар, – ибо не видать нам больше Эмайн.
Они отправились наверх к белым камням.
– Добрый Ибар, – попросил Кухулин, – расскажи мне все, что тебе известно об Упаде, потому что я совсем ничего не знаю о владениях короля Конхобара.
Ибар показал ему сверху и горы, и долины, и крепости, какие они только могли разглядеть.
– А что это за равнина на юге?
– Равнина Маг Бреаг с отличными лугами.
– А какие на ней крепости и укрепления?
Ибар назвал Кухулину все крепости, какие знал сам: Тару и Тальтиу, Клеатнах и Кногба, а еще Бруг Энгуса на реке Бойнн да крепость сыновей Нехта Скене.
– Не те ли это сыновья Нехта, что похваляются, будто убили столько уладов, сколько теперь живет в королевстве?
– Те самые.
– Что ж, поехали к ним.
– Неладное ты задумал, – сказал Ибар, – и пусть едет с тобой кто-нибудь другой, а я не поеду.
– Живой или мертвый, но ты поедешь со мной.
– Лучше уж ехать живым, – вздохнул Ибар. – А мертвым я и так возвращусь оттуда.
Они подъехали совсем близко к крепости сыновей Нехта, и когда уже были на зеленом лугу, Кухулин соскочил с повозки, потому что увидел каменный столб с железным обручем, на котором письмена огама гласили: ни один воин, будь он при мече, не должен покинуть поле, не сразившись в поединке. Прочитав письмена, Кухулин вывернул столб из земли и швырнул его в реку.
– Не понимаю, зачем ты это сделал! – воскликнул Ибар. – Теперь тебе не придется долго искать смерти.
– Добрый Ибар, – попросил мальчик, – позволь мне немного поспать.
– Еще не хватало, – возмутился Ибар, – спать на вражеской земле!
Однако он устроил ложе для Кухулина, и тот не успел лечь, как сразу заснул.
В это время на луг вышел Фойл, сын Нехта Скене, и, увидев повозку, крикнул Ибару:
– Не смей выпрягать коней!
– Я и не выпрягаю. Видишь, поводья еще у меня в руках!
– Чьи это кони?
– Конхобара.
– Так я и подумал. А кто посмел пригнать их на мои земли?
