Приходится смотреть в спину Учителя. Неделю назад Тристан придумал способ проникнуть внутрь. Достаточно объявить себя учеником сиды. Тот, кто учит, и тот, кто учится, отвечают наравне. Немайн вызнала. Запретила. И долго-долго пересказывала историю ключника райских врат. О том, что отступить не всегда означает бросить, изменить. Иногда это единственный способ правильно исполнить долг. Даже трижды отрекшись от истины. Потом, годы спустя, Петр взойдет на крест. В ситуации, когда нужно стоять насмерть. Именно ему…
Тристан не единственный остался снаружи — формальный лабиллярный[9] процесс не терпит широкой публичности. По человеку от гильдии, по человеку от клана, представитель короля — и хватит. И то скамьи забиты. Празднолюбопытствующие могут подождать снаружи. И избыток тяжело вооруженных родственников подсудимой — тоже… Да и не только родственников. Взять того же сэра Кэррадока: не только кольчугу напялил, чего обычно не делал, даже собираясь в бой, так еще помимо меча, булаву прицепил. И где ожидается сражение, в котором он может без меча остаться?
Северные варвары, поступившие на службу к Немайн, тоже приперлись. Разговор — как камни на жерновах мелют. Время от времени ржут лошадьми. Тот, что побородатее, Харальд, заприметил Тристана.
— Эй, — крикнул, — иди сюда, про морского змея расскажу. Как его убить.
В этом все норманны. Убить для них — правильное, достойное свершение. Касалось ли это чудовища или кого попроще. Учитель говорила, что на фоне англов норманны — вполне вменяемые люди. Только очень простые. Язычники. Их душа не интересует. А интересует пограбить. Пожрать. Выпить. И другое. Поскольку на слове «другое» сида запнулась и дернула ушами, Тристан понял соответственно. Не маленький. Впрочем, про змея было интересно. А про морские походы — еще интереснее. А уж про состязания бардов…
Выиграть в чужой стране норманн не надеялся. Не последний — и ладно. Опять же голос Эгиля совершенно никуда не годится, а большинство вис Харальд писал для двух голосов, с переплетением строк и рифм. И все-таки северные размеры валлийцам приглянулись. Многие захотели научиться слагать висы. Это хорошо. Соперников не дружиннику богини бояться, а ценителей станет больше. Но подыскать напарника, который бы не поленился выучить норвежский ради новых размеров и приемов, стоило.
Тот бард Харальду глянулся. Завели разговор — на саксонском. Грубый язык — зато обоим знакомый. И, между делом, валлиец сообщил — лучших бардов в этом году в Кер-Мирддине нет.
— Почему? — спросил Харальд. Не то, чтобы было интересно. Но всегда лучше знать. И скальду, и воину.
— Боятся, — сообщил новый знакомый, — в городе ж Немайн поселилась.
Харальд кивнул.
— А она одного из лучших на двадцать лет состарила, — сообщил знакомый. — Перепел он ее. Вот.
Харальд хмыкнул. Недоверчиво.
— Я сам его видел! И до, и после!
— Ты не знаешь богов своей страны, — сообщил Харальд, — Немайн вообще не поет. А жаль. Думаю, она замечательно спела бы мои висы. Я с ней говорил, она была бы согласна петь даже вторым голосом — но не может! А представь себе — виса, твоя виса, а потом сразу бой! Мед и кровь! Одобрит Один такую вису! Но не ваш Иисус. Потому она молчит. И да, она взяла меня в свою дружину. И если ты не только петь горазд, но и ловок с мечом и топором, я мог бы замолвить словечко за тебя… И вообще, поспрашивай горожан. Они видели. И слышали. Гадости он про нее пел, вот и поседел. Ему еще повезло! Могла же язык отсушить. Или руки. Да просто убить на поединке. Хульный нид — достойная причина.
Мальчишка слушал. Сперва смеялся. Потом посерьезнел.
— Ее могут и в этом обвинить.
Харальд отмахнулся. Суд над богиней казался ему бессмысленным балаганом.
— Я вот не понимаю, чего меня внутрь не пустили. Я свободный человек…
— Нет, — обрадовал его Тристан, — ты не свободный человек. Ты выше. Ты рыцарь Немайн. И, кстати, должен бы надеть ее цвета. Хочешь, я сбегаю за пледом к Дэффиду?
Одной из самых колоритных фигур, не попавших в свидетели, была признанная ведьма Вилис-Кэдманов. Непривычно растрепанная, непривычно белокурая — то ли отмыла волосы, то ли окрасила чем другим, не луком — никак не могла найти себе места, вышагивала из стороны в сторону. Люди смотрели с сочувствием. Пусть ведьма сиду недолюбливает, но чует: как с одной поступят, то другой ожидать вскоре. Всем ведь известно, что колдовство Анны сидовской природы.
Эта глупая повязанность со злейшей конкуренткой стоила Анне не одной бессонной ночи. Но если умная женщина желает найти решение — найдет. Даже если ответа у задачи нет. Теперь оставалось ждать. Замысел должен сработать. Время от времени Анне приходило в голову, что лучше бы сделать все не тихо, а в лоб, лицом к лицу. И черт с ней, с двойной угрозой — со стороны церкви и со стороны сиды. Зато не пришлось бы мотаться перед храмом, да ногти грызть от волнения…
Тени иссыхали, но прохладный ветер отгонял зной. Пришла Альма с узелком.
