Форвардный зонд «Тень дуба» медленно удалялся от ХЕПОС, и мерцающая струя плазмы вырывалась из его двигательных колец. Разреженный ионизированный газ светился не слишком ярко, но форвардник еще не пересек земную орбиту, и мы видели, как отражается Солнце в блестящей поверхности термического щита. Крохотная в сравнении с «Семенем», «Тень дуба» могла позволить себе маневрировать по сложной траектории – сейчас она разгонялась в сторону Солнца, чтобы нырнуть внутрь орбиты Меркурия, теряя термощит и плавящийся внешний слой обшивки, одним долгим форсированным импульсом сжечь топливо второй ступени, и, удалившись от фотосферы на достаточное расстояние, чтобы не подвергать движитель избыточному перегреву, раскрыть тридцатикилометровую петлю паруса. Потом – длительный и неторопливый разбег под бьющим в парус протонным ветром, и лишь затем – отключение паруса и запуск двигателей третьей разгонной ступени.
Ныряя с акваскином, мы обнаружили на дне развалины старой церкви все, что осталось от располагавшейся когда-то в бухте деревушки. Поселок был заброшен еще до того, как воды моря сомкнулись над его крышами, должно быть, веке в двадцать первом. От деревянных и каменных зданий остались только занесенные илом и песком фундаменты, но восточная стена церкви уцелела. По выражению поэтически настроенного Библуса, теперь осьминоги служили в ней, а рыбы внимали их проповедям. Мигель и Хосе укоризненно посмотрели на него, Библус беспечно сделал вид, что не заметил укоряющих взглядов.
Опустив ноги в море, рассеянно перебирая отполированные волнами камушки со дна бухты, я смотрел в морскую даль. Солнце погружалось за выгнувший спину, будто спящий зверь, мыс к северо-западу от бухты. Прилив отделил его от материка, превратив в небольшой остров, опоясанный тонкой белой каймой прибоя.
Понтон раскачивался под чувствительно бьющими по нему волнами. Тихий океан давал почувствовать сдержанную силу, мягко подбрасывая меня вверх мягкой лапой. Я потянулся. Оглянулся на висящий между мной и берегом дрон-аварийщик – и, оттолкнувшись, неуклюже свалился в волны.
Отплыл подальше от понтона, чтобы шальной волной меня не утянуло под него, из зоны бдительной опеки дрона. Проплыл метров пятьдесят вдоль берега, навстречу боковому течению, и, ощутив легкую усталость, развернулся, позволив морю нести меня. Пару раз волна накатывала, окуная меня с головой – дрон, тревожно жужжа, снижался, высматривая меня в море, пока я не выныривал, фыркая, словно слон. Я развернулся лицом к океану, неторопливо двигая ногами, чтобы оставаться на месте.
Темнеющий горизонт. Редкие облака. Скоро граница между морем и небом станет и вовсе неразличима, а в волнах отразятся звезды, настоящие и рукотворные. Легко можно представить, что паришь в космосе, куда нам вскоре и предстоит отправиться. Легко забыть о существовании на Земле остальных людей.
Волна снова плеснула в лицо, оставив вкус соли на губах. Посвежело. Волны сделались сильнее, и дрон встревоженно повис над моей головой. С легким сожалением я развернулся к берегу и двинулся на шум прибоя. Одновременно борясь с течением – меня ощутимо снесло к югу от лагеря, течение было сильнее, чем я рассчитывал, или же я купался дольше, чем ожидал.
Благо, что три года тренировок не прошли даром – хорошим пловцом я так и не стал, но на воде держался уверенно, и выносливости у меня прибавилось изрядно. И все же, добравшись до береговой линии, я притомился. Волной меня слегка протащило по прибрежным камням, а стоило выпрямиться – разыгравшийся океан от души поддал под колени. Отфыркиваясь, я поторопился выбраться из прибоя и пешим ходом направился к костру. Уже стемнело.
– Добро пожаловать, представитель водной формы жизни, – размахивая вертелом, произнес Геккон. – Так ты говоришь, это твой первый визит на побережье?
– Совершенно точно, – я принялся растираться полотенцем. Плюхнулся на расстеленный матрац. – Если не считать Обское водохранилище за море.
– Мда. Крапивник, припомни – ты не замечал у нашего друга жаберных щелей в каких-нибудь интересных местах? Сдается мне, ИркГеномик чего-то недоговаривала касательно модификации его генотипа.
– Ладно, во мне уже достаточно морской воды, чтобы компенсировать это некоторым количеством пресной жидкости, – прервал я стерни. – Что там с…? – австралиец с Крапивником были в «целестиалах», и я предпочел не нарываться в открытую.
– Там-пам-парарам, наш вопрос должен решиться в ближайшие полчаса, – Крапивник махнул рукой в сторону купола. – Умельцы из нашего стройбата нажали на пару нужных кнопок, – он ухмыльнулся. – Подробности у Библуса, кстати, что-то он запаздывает, – Олег засунул в рот два пальца и оглушительно свистнул.
Я разжился вертелом с жарящимися на нем ломтиками чанины, наскоро подкрепился. Тем временем песок заскрипел, и из темноты показалась тощая фигура неомифера. Рядом с ним коренастый Фумихито смотрелся довольно комично.
– Ну? – Крапивник подался к парочке.
