- Во-первых. Во-первых, я не вижу, каким образом переход под власть брюссельских бюрократов может укрепить наш суверенитет. Во-вторых – и это уже миллион раз говорено-переговорено – если мы действительно возьмёмся прямо сейчас подгонять нашу законодательную базу, особенно что касается экономики, под евростандарты, весь наш феноменальный рост, вся наша сопротивляемость кризису прикажет долго жить в одночасье. Быть европейцами – это роскошь, понимаете? Роскошь, которую мы себе пока не можем позволить. Наше благосостояние новоиспечённое держится на том, что мы работаем отдушиной. Сразу и для Востока, и для Запада. С Востока едут те, кому надоело давать взятки, с Запада те, кому надоело согласовывать с Брюсселем длину огурцов. Но заметьте! С обеих сторон едут самые предприимчивые! Я понимаю, многим хочется вывесить у себя синий флаг со звёздочками и чувствовать себя первым миром, но не ценой же…
- Все здравомыслящие люди! – совсем уже грубо перебил ведущий. – Я цитирую госпожу Бухгальтер: «Все здравомыслящие люди понимают, что ЕС – наша единственная гарантия от повторения июльского путча». Или вы не здраво мыслите, Сергей? Или, может быть, это вы нам, как большой знаток Москвы, дадите гарантии, что по Ленинскому больше не будет бегать никакой «Народный фронт»? С автоматами и российскими паспортами?
Секунда молчания.
- Я вам дам гарантию. Я вам гарантирую, что они если и побегут, то канал «Россия» нас не подведёт. Канал «Россия» опять доложит об их победе за полчаса до начала беготни.
Динамики затрещали от общего хохота. Сдобренная эхом Клавдия гоготала, как записной злодей из фильма для детей.
- «Евровидение»… - секунд через пять попробовала выговорить она. – Россия…
- Которая не канал! – всхлипнул ведущий.
- Которая большая, – всхлипнул гость.
- … Ну не смешите меня! Россия, – взяла себя в руки Клавдия, – отказалась от участия в конкурсе «Евровидение» после того, как наш оргкомитет, с личного благословения премьер-министра, заявил, что в презентационном ролике наша страна будет представлена не как «кёнигсбёг риджн», а как «зе репаблик ов вест раша». Вы при этом не только не поддержали право нашей страны выступать под своим именем, но публично заявили, что оргкомитет и лично премьер решили подпортить всем праздник. Если это не вода на московскую мельницу, то что это?
- Да потому что не за это надо бороться! – воскликнул гость с весёлым отчаянием. – Ну не раша, не раша мы! Я тысячу раз говорил…
Что он говорил тысячу раз, нам, впрочем, узнать не суждено. Митя, лицо которого уже долго делалось всё мрачней и мрачней, стукнул большим пальцем по чёрной кнопке.
- Эй! Ты чё, прикольно ж было!
- Да ну на хуй, достали уже эти клоуны, – брезгливо сказал Митя. – Какая страна, такие политики…
Гена не моргая посмотрел на него.
- Чё-то зря я тебя от косяка отговорил. С таким настроением бля только в отпуск и ездить…
Радиоприёмник тем временем нашёл станцию с минорным евротрэшем. Мимо проплыл мотель в форме ливонского замка. До Кёнигсберга оставалось минут тридцать пять. Эти минуты Митя и Гена потратили на оживлённую дискуссию, о которой с чистой совестью можно ничего не писать.
Когда Тургенев осилил первую часть гончаровского «Обрыва», он резонно спросил: «И что за охота возиться с таким избитым типом, каков Райский?
Автор, конечно, не Гончаров, и взятки с него гладки. Но позволь ему, читатель, то есть мне, всё же сказать несколько слов в защиту наших героев. Право, не дело воротить от них нос.
Во-первых, далеко не уворотишь. Митя и Гена повсюду, стоит только выйти из филармонии и прислушаться. Во-вторых, Митя и Гена, может, и не сразу найдут подлежащее к деепричастному обороту, но всё же суть люди с университетскими дипломами. Дипломы им выдали в псковском Политехе, после пяти лет инженерно-строительного факультета и военной кафедры. И ничего я не очерняю. Есть в псковском Политехе и более очкастые инженеры-строители, есть и более гладкоречивые, как же им не быть? Только ни один из них, увы, не сел в бывалую тойоту и не помчался в Кёнигсберг курить траву, ходить по блядям и толкаться на репетиции финала «Евровидения». А если кто и помчался, то вёл себя примерно и не попал в эпохальную передрягу, о которой здесь речь.
Так что хватит ныть. Других героев у меня нету.
А те, которые есть, пересекли полосу чахловатых сосенок, пронеслись мимо монумента «Добро пожаловать в Кёнигсберг!» и оказались в черте города. Гена – в четвёртый раз. Митя – в первый.
