Наверное, я был последним человеком в универе, который не знал, что в этот туалет не ходят просто так. Потому что германисты, романисты, философы и журналисты зарезервировали его под сексуальные нужды. Конечно, туда часто проникали старые озабоченные дядьки и дедки, но при желании там в любое время суток можно было удовлетворить сексуальный голод с сочными и симпатичными зайцами. Почему я говорю в прошедшем времени? Десятилетиями администрация не посягала на студенческую вольность, но недавно, — что совпало с приходом нового ректора от христианских партий, — половину помещения передали библиотеке, и, таким образом, масштабы происходящего уже не идут ни в какое сравнение с былым размахом.
Помню, как — не совсем публично, а скромно, то есть в полуприкрытой кабинке, — плотно стояли вчетвером, и симпатичный юноша арабской внешности по очереди брал в рот. Кто-то достал презервативы. Юноша оказался прекрасно подготовлен и смазан. Я ебал его несколько минут, сдерживая себя, чтобы не кончить слишком быстро. Потом по кругу — остальные. Нам даже пришлось приоткрыть дверь, потому что на стоны и хлюпы собрались зрители… Недавно я встретил этого парня на улице, он смущённо улыбнулся мне — не забыл.
За время учебы было только два случая, сопряжённых с социальным или криминальным риском. Однажды, когда сразу в нескольких кабинках совершался экшен, в туалет вошёл какой-то прогрессивный (или, скорее, консервативный) деятель. Видимо, его угораздило заглянуть в одну из дырок между стенками. Он начал орать: «Какое свинство! Я вызову полицию и вас всех отсюда заберут!» Особенность этого уголка университета — отсутствие мобильной связи, спасибо массивной железобетонной конструкции. Мужику пришлось бежать вызывать полицию с вахты, из противоположного конца здания. За это время все участники непотребств, естественно, спокойно разбрелись по этажам и аудиториям.
Второй раз — сужу о том, что происходило, на слух, — двое парней зашли в отсек с кабинками и, наверное, увидели под одной из дверей голые ноги. «Вау! — восторженно закричал один из них. — Я слышал, что здесь отсасывают, но не верил… Давай посмотрим?» — «Нет уж, давай поскорее пойдем отсюда, мне что-то не по себе, — отозвался второй голос, — больше не буду ходить в этот туалет ссать…»
Выдающиеся во всех смыслах ноги принадлежали парню, который смачно отсасывал мне. На языке у него был пирсинг, и мой член охуительно (…) стимулировался. Второй парень меня при этом ебал — с толком, чувством и расстановкой, как полагается.
Вопрос, посвятить ли следующую серию настоящему секс-экстриму или пока поставить точку на универе? Есть соблазн погрузиться в тему и подготовить портреты представителей разных факультетов и специальностей. Тем более бывший санитар, а после психолог Штефф уже открыл галерею… Предположительно герои следующих серий нашего шоу о литературоведении и сексологии — славист Миша, подглядывавший однажды через дырку в историческом туалете, романисты Рикардо и Франческо, ряд германистов и философов. И мой муж никуда не денется пока. Действующие площадки — «Пони-бар» на площади имени коммуниста Альенде, где раньше была синагога, и
Мыши заводятся из белья, пауки приползают в дом через форточку, а откуда берутся иные мальчики, я не знаю. Понятно, что из бывших советских республик. Приезжают учиться в чужую страну, подрабатывают официантами, если с языком хорошо, или — посудомойками, если не очень. Интеграция в западное общество успешно началась, но чуть-чуть пробуксовывает, свидетельством чему неизменный спутник — полиэтиленовый пакет из магазина вроде «Альди» или «Лидл». В пакете носят зонтик, книжку и бутерброд. Мальчики грустят по борщу, тянутся к «своим» и ходят в т. н. русские кафе. Чиновники от образования считают, что подобные проекты очень важно поддерживать. Раз в неделю в кафе набивается тридцать-сорок русскоязычных. Студенты съедают халявный ужин и на родном языке обсуждают, как завести немецких друзей и потенциально — найти интересную работу в немецкой фирме.
По секрету, у меня есть универсальный рецепт, решение всех без исключения обсуждаемых в таких местах вопросов, но когда я пробовал с кем-нибудь делиться, меня высмеивали. Ведь никто не верит в суеверия. А надо лишь отказаться от полиэтиленовых пакетов — у них плохая карма, которая быстро переносится на владельца. Ну и не ходить в русское кафе, это второе по важности.
Самой постановкой вопроса, откуда берутся мальчики, я имел в виду не их появление в Федеративной Республике Германии — я и сам возник здесь необъяснимым образом, — а материализацию именно в моей маленькой аймсбюттельской квартире.
