По их версии гипотетическое поле связи, обладающее максимальной способностью проникать в иное пространство, должно иметь невероятное сходство с психодинамическим полем человеческого мозга. Некоммуты, как утверждали «проникатели», случайно попали на линию наложения полей связи двух пространств, что и вызвало некий «переходный шок».
Параллельно гипотезе «проникателей» возникали и другие версии случившегося. Просто у сторонников этой было явное численное преимущество. А самой горячей точкой этих «схваток» учёных мужей сегодня был «Солнечный зайчик», где, не догадываясь о баталиях, развернувшихся вокруг этой истории, в беспамятстве пребывали семьдесят семь некоммутов. Для очередной попытки наладить с ними связь и была командирована Ёшка, автор знаменитого «синхронистического взрыва». По официальной версии, которая не была, конечно, лишена оснований. Но большей степени, понимала Ёшка, её отправили исследовать ситуацию, как учёного, который первым столкнулся с проявлениями явления, названного в их узком кругу Дведиком.
Отражение в стенке шкафа тяжело вздохнуло. По ногам Ёшки пробежал порыв сквозняка. Женщина оглянулась. Она помнила, что мембраны входной двери плотно закрылись, но сейчас в стене проваливалась тенью щель. Ей показалось, что по ту сторону входа кто-то дышит, стараясь это делать как можно тише.
— Арина? — громко спросила Ёшка.
С другой стороны стены задержали дыхание.
— Доктор? Элиас?
Тишина. Она не ощущала страха, но не могла избавиться от недоумения. Зачем кому-то из персонала стоять и дышать у неё за дверью? Раздались торопливые, чуть шуршащие шаги — теперь уже явно кто-то удалялся от комнаты синхрониста. Она выскочила за дверь, коридор был абсолютно пуст. Ёшка постояла ещё, прислушиваясь, но было всё так же тихо.
Ёшка забыла обо всех своих тревогах, и вообще обо всём, когда увидела в гигиенической комнате не просто капсулу очистителя Refresher Boxx, а самую настоящую, уже почти музейную ванну — сверкающую нежно-голубым огромную тарелку, над которой победно вздымался блестящий носик крана.
Это казалось нереальной фантастикой, но из крана, чуть пошипев, а потом — рыкнув, хлынула самая настоящая вода. Ёшка подставила ладонь под тугую струю, задохнувшись восторгом, а через долю секунды — холодом. Она читала в каких-то мемуарах, что кран нужно повертеть для того, чтобы вода приобрела приятную для тела температуру, и синхронист, всё ещё замирая от ощущения чуда и немного покрываясь мурашками от холода, осторожно двинула блестящий вентиль туда-сюда.
Когда стало совсем тепло и приятно, Ёшка быстро скинула с себя одежду и залезла под животрепещущую струю. Её тут же настигло блаженство. В этом «Солнечном зайчике» знали толк удовольствиях. «Гедонисты… Почти как Дведик», — это была последняя грустная мысль, которая постигла синхрониста в течение последующих сорока минут. Ибо раньше выйти из настоящей и прекрасной воды, у неё не хватило никакой силы воли.
Она не сразу смогла открыть глаза, настолько разморило в неге. Это ж как нужно было выпасть из реальности, чтобы не заметить яркие баночки с самым настоящим, не сухим шампунем, что всё это время стояли на подвешенной над ванной полочке прямо перед глазами. Ёшка протянула ладонь и к ней в руку полился мягкий, вкусно пахнущий янтарь. Жизнь обретала новые краски и ощущения.
Когда она, благоухающая шампунем, вышла из душа, из коридора явно тянуло чем-то горелым. Гарь усиливалась, и встревоженная, мокрая Ёшка, быстро накинув халат, кинулась на запах, который вывел её из жилого отсека в одну из многочисленных лабораторий. Там нокер Элиас Веласкес пытался поджарить гренки на ускорителе нейронов. Прозрачное табло дымилось и шипело, негодуя. Когда Ёшка зашла, оно как раз выплюнуло в ожидающее лицо Элиаса пару чёрных ломтиков. Веласкес оглянулся:
— Беда с этой конструкцией, — глубокомысленно произнёс он. — Кто-то перепрограммировал её несколько дней назад так, что я не могу, как обычно, сделать себе пару ломтиков поджаренного хлеба. Отсюда возникает вопрос: кто это сделал и зачем ускорять процесс мышления, если при этом нельзя сотворить элементарные гренки?
— Вы странный человек, — улыбнулась ему Ёшка. — Не обижайтесь, я в хорошем смысле этого слова. Зачем жарить гренки на ускорителе нейронов, если даже в допотопном тостере они получатся наверняка лучше? И, кстати, где тут включается вытяжка? Она разве не должна заработать автоматически?
Веласкес провёл рукой перед собой по невидимому Ёшка пульту управления и воздух тут же стал свежим.
— Сопоставление несопоставимого — моя фишка, — сообщил нокер. — Вы бы только знали, Ёшка, как много можно получить высвобожденной информации при столкновении парадоксов! А в меню «Зайчика» почему-то совсем не предусмотрено гренок.
— Это горелые ломтики хлеба — парадоксы? — в кабинет вошёл молебиолог. Ёшка поняла, что Кандель смеётся, хотя лицо его оставалось серьёзным и немного грустным.
