— Да, все они там одним миром мазаны. А этот ещё и защитником народа выступает. Да только слаб он и труслив, не справится с возложенной на себя ролью спасителя и защитника. Да трусливая душонка завсегда выживет и спрячется. Не скоро он к нам присоединится, ох, чую, нескоро.
— А ты почувствовал, что душа в его теле поменялась с другой?
— Да вроде почувствовал я вчера чужеродный эфир, но с его ли душой произошёл сей переворот?
— С его. Я чувствую это своей ненавистью.
— И что же будет?
— Не знаю, но может быть, у живых появится другая судьба? А то, чувствую я своей жандармской душой, много крови соберут социалисты. И красный террор превзойдёт эсеровский, да так, что сама земля русская взвоет!
— Типун тебе на твою бестелесность, ротмистр. Даст ангел, не произойдёт этого!
— Ангелы далеко, а дьявол в душах рвётся наружу, пристав. Бога забыли! Мракобесие творят, а союзнички наши, вместо веры, занесли в ослабшие русские души атеизм. Тебе ли ротмистр не знать, сколько скелетов в шкафах хранится в благородных и не очень семействах.
— Да, знаю.
— Что же, природу человека не переделать, можно только обуздать на время. Однако пускай это решают живые, а нам с тобой, ротмистр, давно пора…
Мелкая рябь из-за лёгкого ветерка взбодрила речную гладь, и обе души бесследно исчезли, не оставив после себя ничего. Лишь два утопленника помахали им вслед руками, а может, это всего лишь речные воды всколыхнули своим потоком руки мёртвых людей, до конца выполнивших свой долг перед Отечеством! Это были всего лишь первые жертвы, но далеко не последние.
***
Первые лучи солнца осветили уже полностью одетого Керенского, который пил чай на кухне своей квартиры и лениво выслушивал увещевания супруги Ольги Львовны.
— Да, дорогая, нет, дорогая, конечно, дорогая, не сейчас, — На «автомате» отвечал он дражайшей супруге. Но та как будто не замечала его равнодушного тона, и продолжала пичкать мужа своею тревогою, проблемами, а также собранными отовсюду слухами.
— Не волнуйся, ты в безопасности: мне в ближайшее время выделят охрану, и нашу квартиру будут охранять. Телефон уже провели. А потом мы, возможно, переедем в другую квартиру или особняк, где будет куда удобнее. Нужно только потерпеть, — Говорил он ей, а сам думал, где ему найти людей, что будут преданы ему лично. Этих людей надо поставить во главе вновь сформированных отрядов милиции и не только.
— Да, Саша, мне уже начали отовсюду звонить. А ты знаешь, что Иванов-Разумник попросил меня принимать пожертвования на издание эсеровской газеты «Земля и Воля»?
— Прекрасно! Раз попросил, значит надо выполнить его просьбу. И ты будешь при деле и мне спокойней.
Тяжело вздохнув, Александр допил чай и в этот момент услышал звук автомобильного клаксона. Выглянув в окно, он увидел автомобиль с двумя вооружёнными адъютантами. Шкуру свою Керенский прикрыл, но основные события ещё впереди. Так же, как и борьба за собственную жизнь.
Алекс вышел из дома, подошел к машине, с размаху плюхнулся на переднее пассажирское кресло и сказал: — В Мариинский!
А затем с грустью подумал:
«Раньше бы я это сказал таксисту имея в виду театр, а сейчас работу, где приходится трудиться не за деньги, а за власть или вовсе — выживание!» Мысль мелькнула и пропала. Вымелась студёным мартовским ветром. А автомобиль, взвизгнув клаксоном, помчал его по петроградским улицам навстречу судьбе.
В Мариинском дворце его с нетерпением ожидали подчинённые сотрудники министерства юстиции. Часть старых юристов подались в отставку, а на их место были назначены другие. В частности, бывшего присяжным поверенным Григория Николаевича Скарятина, назначили товарищем министра юстиции. Все эти перестановки были одобрены ещё тем, прежним Керенским.
Алекс Кей этих людей не знал, да и не собирался он ничего менять. Назначили? Работай! Не ему же тянуть лямку ломки старых и «рожать» новые законы. Жаль, что у него нет юридического образования. Да только, глядя на услужливые лица своих товарищей и членов министерской консультации, Алекс понимал, что в этом нет особой необходимости.
Как в комедии Гайдая про времена Иоанна Грозного. Главное было не принимать глупых решений, а то можно услышать: «А министр то ненастоящий!»
Закончив юридическую консультацию, Керенский распахнул дверь в свой кабинет и позвал туда всех присутствовавших в министерстве.
— Господа! — Обратился он к ним, — Прошу вас собрать всех наших сотрудников в течение часа и подготовить мне все законопроекты, которые нам необходимо принять либо утвердить. Прошу также, уважаемые коллеги, серьёзно отнестись к порученным вам делам. Каждого из вас ждёт успех, если он со старанием отнесётся к выполнению своих обязанностей и поможет мне решать столь многие проблемы. Моя благодарность не будет знать границ! Я открыт для всех и готов выслушать любые ваши предложения и просьбы. Особенно, если кто готов взять на себя груз пересмотра наших гражданских законов. Итак, господа! Через час я всех вас жду у себя!
