— А ты ответь!
— Ну…Министр торговли и промышленности.
— Так какого же овоща ты не знаешь, сколько в среднем по империи получает рабочий! Где больше, где меньше, и почему. А где статистика цен на предметы первой необходимости?
— Что? Прости, я не понял?
— Статистика цен на хлеб, мясо, рыбу, масло иииии… На топливо и на бензин.
— Но бензин не очень востребован, — еле слышно пробормотал Коновалов.
— Ну, не бензин, так керосин, какая разница. Любой народ хочет есть, хорошо одеваться, быть в тепле. Если мы сейчас повысим налоги, то люди будут нищать. Произойдёт социальный взрыв, после которого нас сместят. Если мы напечатаем много денег, чтобы покрыть дыру в финансах, они обесценятся, и нас опять же сместят.
Если мы будем брать много кредитов, а твои друзья заводчики и фабриканты начнут повышать цены на свои товары, то мы опять же возвращаемся к бунту. Ты хочешь ещё одну революцию, и посидеть за это в «Крестах»? А может, валяться окровавленным телом в канаве? Нет? И я нет! Если ты сам не хочешь понимать, то я сделаю это за тебя. Но почему таких очевидных вещей не понимает князь Львов? Очень странно, как по мне. А ещё нужно решать с землёй, но это уже не к тебе, — заметив недовольную гримасу на лице Коновалова, с досадой произнёс Алекс.
— Да, я всё узнаю, но…
— Никаких но! Александр Иваныч, дорогой! Узнай, пожалуйста, всё по ценам и зарплатам. Затребуй через своё министерство данные от всех губернаторов в кратчайшие сроки, и расскажи всё мне. Это очень важно, поверь. Обзвони их всех, пошли телеграммы, курьеров, но добейся от них ответных телеграмм, после чего немедленно оповести меня. Мы вместе с тобой будем думать, что делать дальше. У нас просто нет другого выхода.
— Саша, что ты пьёшь?
— Не понял. Мы с тобой вчера вместе пили одно и то же.
— Нет, — отрицательно помотал головой Коновалов, — Откуда у тебя столько энергии? Ты явно что-то пьёшь, и это что-то даёт тебе колоссальные силы!
Алекс только-только успокоился, но после этих слов его хладнокровие превратилось в мрачную решимость. Он встал из-за стола и, подойдя вплотную к Коновалову, сказал:
— Я просто не хочу сдохнуть, как собака под забором. Если мне суждено покинуть эту страну, то я не намерен влачить жалкое существование на чужбине, чего и тебе желаю! — и, отойдя обратно, четко проговорил:
— Александр, у меня очень много работы, мне нужны эти данные как можно быстрее, прошу тебя!
— Я выполню твою просьбу, как ты хочешь. Спасибо тебе за твои слова о помощи мне! — Коновалов надел на переносицу очки, после чего быстрым и немного нервным шагом вышел из кабинета.
Остаток дня прошёл ещё более спонтанно. Керенский звонил в разные министерства и разным людям. Звонили ему. Стучались в кабинет ожидаемые и нежданные посетители. К концу дня позвонил Скарятин и доложил, что указ о всеобщей амнистии подписали, так что все преступники будут выпущены уже завтра.
В тюрьмах останутся лишь государственные и гражданские деятели, те, кому не повезло быть арестованными в дни февральской революции. Домой Алекс действительно не поехал. Поужинал купленной Сомовым в ресторане едой, а затем просто заснул на небольшом диванчике в смежной комнате.
Глава 13. Начальник УГРО
"Я бандит: я живу грабежом богатых. А я джентльмен: я живу грабежом бедных." Неизвестный хохмач
Утром, как это ни странно, Керенский проснулся бодрым и хорошо выспавшимся. Только затёкшее тело несколько портило ему настроение, да не очень приятный вкус во рту. Но умывальная комната была неподалёку, а с собой у него оказались и зубная щётка, и паста. Благо, фирма Колгейт в это время уже существовала и даже выпускала пасты в алюминиевых тюбиках.
Умывшись, Алекс Кей прошёл в приёмную, куда только что зашёл Сомов.
— Владимир, а не присвоить ли тебе следующий чин? У тебя какой сейчас?
— Коллежский регистратор.
— Ммм, а следующий у нас какой?
— Сенатский регистратор, — услужливо подсказал Сомов.
— Да, положительно, ты его заслужил! Молодец! Но ты работаешь у человека, который исполняет обязанности сразу двух министров, а это очень ответственно. Следовательно, и чин ты должен иметь выше. Да и чин тринадцатого класса не звучит как-то. Число нехорошее. Так что, присваивай себе приказом по министерству чин двенадцатого класса, я подпишу.
— Вы хотите мне присвоить чин губернского секретаря? — радостно воскликнул Володя Сомов, и глаза его лихорадочно заблестели.
— Хочу, а значит, присвою. Это будет тебе аванс, с прицелом на будущее, но работы у тебя будет…
— Я… Да, я! — воскликнул обрадованный этим известием Сомов.
— Верю. А сейчас сообрази мне горячего чаю.
— Да-да, я сейчас спущусь, возьму примус у дежурного и сделаю.
— Вот и прекрасно! Сегодня предстоит много работы и на голодный желудок как-то это неправильно будет. И раздобудь немного плюшек. Сладкого хочется.
— Сей момент! — и будущий сенатский регистратор моментально исчез из поля зрения Керенского.
