— Да-да-да… Она… она ничего. Улыбается мне у кулера… Она вообще-то всем улыбается, ну, вы понимаете — профессиональная привычка… Думаете, с ней стоит… А почему бы и нет, собственно?! Скажите, что мне делать?
— Понятия не имею. — Пожал плечами гном. — Но мне уже не хочется вас убить. Это хороший знак. Идите спать в свои эти большие каменные штуки.
— Да! Правильно! Поспать! Обновиться! И завтра начать с нуля! Спасибо! Спасибо вам! — Человек схватил гномью ладонь и затряс ею словно пустынный бедуин, дорвавшийся до водоколонки. — Сколько я вам должен? Правда, я шёл вешаться и денег с собой не брал… А можно я перед сном выпью немного водки? Грамм сто, не больше?
— Мне снова хочется вас убить. Вы же знаете, что всё закончится следующим вечером в караоке — я всё слышу.
— Да. Да. Гений. Вы просто гений. Так виртуозно настроить мозги! Это надо уметь. Дайте пожать вам руку.
— Вы её уже трясли.
— Всё. Понял. Понял. Как же хочется жить! — Висельник устремился прочь, ломясь сквозь чащу так естественно, что позавидовал бы и профессиональный хоровой лось.
Клёпин долго смотрел ему вслед. Гном прислушался — удаляющаяся мелодия человеческой мысли была стройной и весьма пристойной. Он глянул на свой ящик с инструментом, который даже не подумал применять. «Странные эти люди. — Подумал он. — ****утые существа. Совершенно не пригодные к хоровому пению. Какие-то сплошные солисты. И они страшно расстраиваются. Но и настраиваются так легко… Если просто прислушаться. Что-то определённо в них есть». Дослушав человеческую мелодию, гном вернулся на валун.
— Так! С того места, где остановились! Иииии… — Взмах прутом. — Ви-тя!!!
В Храме Греховного Зачатия В Туалете Поезда «Москва-Адлер», что чернеет перевёрнутыми куполами над Площадью Котлов в самом центре Ада, творилось что-то невероятное. Причитающая родня притащила связанного беса Аскадила и бросила к копытам настоятеля.
— Что стряслось, выродки мои? — Участливо спросил настоятель.
— Беда! — Противно заголосили родственники. — Что-то творится с ублюдочком нашим родненьким! Мы утром в комнату зашли — а он… он… ходит!!! И спина ровная!
— Так может сколиоз у него. Отвезите в пытошную, пусть его там осмотрят. Чего испугались-то?
— Ты подожди, Героиновый Отчим-насильник наш! Это не всё ещё! Он потом на пол упал! Мы у него спросили, мол, что ты делаешь? А он — «Тапок куда-то проебался!»
— Что-о-о-о-о?!
— Так и сказал, вот те пентаграмма! И таким голосом… Ты в глаза, в глаза ему глянь, Отчим!
Настоятель перевернул лежащего на спине Аскадила. Вместо нормальных черных миндалин на него смотрели отвратительные серо-голубые круги.
— Ступайте все вон. — Хмуро приказал он дрожащей родне. Та опрометью бросилась на улицу, ломая крылья. Настоятель осторожно вынул кляп из пасти беса.
— Кто ты? — Вопросил он Аскадила.
— Давыдов… — Ответил тот ужасным прокуренным скрежетом. Настоятель поёжился.
— Зачем тебе нужен тапок? — Вкрадчиво продолжил настоятель допрос, судорожно сжимая перевернутый крест. Страшная догадка подтверждалась с каждым словом, вылетевшим из клыкастой пасти некогда истового прихожанина.
— Чтоб это… на балкон… курнуть и… с кофейком…
Этого не может быть, подумал Настоятель. Это в принципе невозможно. В беса вселился человек. Но как?!
— Я вообще-то на работу опаздываю. — Продолжал разглагольствовать Давыдов. — Сегодня понедельник, всем к восьми, там совещание большое…
— Заткнись, Божье отродье! Изыди! Изыди! — Завопил настоятель.
— Не надо так орать, братан… — Поморщился человек в теле беса (мерзко так поморщился, не по-бесьи, буэээээ).
Вообще-то так очень-очень редко, но бывает. Всем известно, что тело и сознание человека — это портал, через который и попадают в наш мир бесы-искусители (престижная профессия — хорошая зарплата, выплаты за допчасы налёта, бесплатный проезд и билеты на казни). Аскадил был опытным искусителем, дважды Героем Ада с допуском в Девятый Круг. На его счету была масса удачных проникновений, сотни искушений бухгалтеров, поэтесс и товароведов, росгвардейцев, студенток и менеджеров по продажам пылесосов. Но Давыдов оказался не по зубам. Обычно портал — это некое подобие узкой горной тропы, петляющей между скал хороших человеческих качеств. Скользкой и опасной, с глубокими обрывами интеллекта и хлипкими бродами через бушующие реки неравнодушия. Но портал Давыдова не был тропой. Скорее, он был похож на высокоскоростной немецкий автобан с заправками и мотелями на каждом втором километре. Казалось бы, дело для искусителя плёвое. Гоняй не хочу. Но есть один нюанс. Автобан долбоёба Давыдова оказался двусторонним. Бедолага Аскадил попал под редчайшее явление — эффект реверса. Человек Давыдов проник в беса по встречной полосе.
Настоятель слышал о реверсе, но никогда с ним не сталкивался. Поэтому он отчаянно тыкал в Аскадила иконой Грешника Адольфа, читал «Отче наш» наоборот и, зарядив кадило табаком контрафактного «Салема» с ментолом образца 1993-го года, задымил всё помещение до рези в глазах. Но тщетно.
— Убирайся в свой мир!
— Бля, где джинсы…
— Кыш! Кыш отсюда!