— Успокоился! — прикрикнул Тазов. — Так, я метнусь до «Перекрёстка» и обратно. А вы пересадите этого. Только аккуратно.
— Есть!
…Тазов, шурша пакетом с двумя пачками «Останкинских», подходил к ОВД, когда заметил выходящего из дежурки сержанта Лаэрцкого. Лаэрцкий напоминал собаку из «Знамения» — то есть вёл себя странно. Он крался к своему «БМВ» с большой белой коробкой в руках. Завидев майора, он нелепо спрятал её за спину и сделал глупое лицо (правда, это было для него совсем несложно). Тазов пригляделся — на коробке было на писано «За рулём».
— А чё это у тебя, сержант?
— А?.. А-а-а-а… это ж сыну, товарищ майор. Вот курьер доставил тока..
— Понятно. Ну иди.
Тазов подозрительно посмотрел в сторону удаляющегося Лаэрцкого. Майор лично исправлял ошибки в сержантской автобиографии и точно помнил — детей у Лаэрцкого не было. «Сам тупой и взятки такие же» — подумал Тазов зашёл в здание.
…За свою 20-летнюю карьеру майор Тазов навидался много всего. Но то, что он увидел сейчас, повергло его в глубокий шоковый нокаут.
Лейтенант Юдин, высунув язык, выставлял на подоконнике пластмассовых индейцев. На полу сидел старшина Ничушкин и утробно ревел — так по его мнению должен был работать двигатель оранжевого грузовика, который он возил туда-сюда по стёртому линолеуму. «Обезьянник» был пуст — педофил сидел в кресле Тазова прямо по центру комнаты и держал на коленях следователя по особо важным Войтеховского. Одной рукой Войтеховский обнимал «Деда», а другой прижимал к груди юлу с коником внутри.
— Спасибо, дедушка! — промямлил Войтеховский и зарылся лысой головой в серебряную бороду.
— Это чё тут, блять, происходит?! — прогремел Тазов. Подчинённые вскочили и уставились на майора. Индейцы Юдина посыпались на пол. «Так вам и надо, красные говноеды» — подумал Тазов. Он с детства играл за ковбойцев.
— А ну съебались все в ужасе отсюда! — проревел майор и достал табельный «Макаров».
— Чё ты с ними сделал? — вопросил он у «Деда», наставив на него ствол. — Это какой-то газ? Или гипноз? Отвечай!!!
Задержанный встал и, улыбаясь во весь рот, сделал шаг к Тазову.
— Это Новый год…
— Ещё шаг, сука, и я буду стрелять! Лежать! На пол, бля!!
— Зачем? — с любопытством спросил задержанный, не собираясь останавливаться.
«Так! — лихорадочно соображал Тазов, — первый выстрел в потолок, потом в колено, чтоб комар носа…»
Додумать свой план майор не успел — дед мягко взял его за руку.
…Сознание Тазова провалилось и понеслось вниз сквозь зелёные лапы вековых елей, ворох блестящей мишуры и ослепительные вспышки разноцветных фейерверков, отражаясь в огромных стеклянных шарах, запуталось в гирляндах и рухнуло в мягкий и почему-то тёплый сугроб. Тазов встряхнул головой и огляделся. Он увидел маленького Тазова, который плакал как девчонка и бил кулачками о паркет.
— Я не хочу краски, ма-маааа! Я хочу револьвер! С пистонамиииии!!!
Револьвер. Такой серебристый, с чёрной рукоятью. Ковбоец Тазов всегда о нём мечтал. Но мать упорно дарила ему всякую херотень для творческого развития. Намного позже, на пьянке в честь Дня милиции, штатный психолог Ярцев выскажет версию, что Тазов поступил в Академию МВД именно для обладания «револьвером».
— Чего ты хочешь, малыш? — услышал Тазов голос Деда. Тазов очнулся — он сидел на его коленях, и старик гладил заплаканного майора по проплешине. Тазову было отчего-то тепло и очень уютно.
«Бля, я что — латентный пидор?!» — пронеслось в голове Тазова. Но он тут же отогнал от себя эту мысль. Всем подконтрольным борделям района точно известно, что это неправда.
— Я… что я могу загадать?
— Всё, что угодно, Толик.
«А что я хочу? Что я… Вернуть Ленку. О! Версия? Версия!».
— Я готов, Ваша честь… Тьфу, бля, Дедушка.
— Я слушаю, Толик.
… — Вот такая херня приключилась, прикинь? — грея в руке стопку, сказал Тазов улыбающейся Ленке, — А посох его мы по наводке в ломбарде нашли где-то через час.
Тазов посмотрел на кухонные часы — без минуты 12.
— Ну вот и Новый год. За тебя! — провозгласил Тазов Ленке и хлопнул водки. Ленка продолжала улыбаться, но ничего не ответила — свадебные фотографии вообще достаточно молчаливы. Тазов открыл пачку пистонов и зарядил барабан новенького серебристого револьвера. Вышел на балкон и до утра палил по взрывающим петарды малолеткам.
— Это моя земля, красножопые ублюдки!!! — орал смеющийся Клинт Тазов.
Из-за разрывающихся в небе ракетниц и пьяного ора раскодированного Вербы Тазов не услышал тихого звона. Снопы фейерверочного света скрыли от него слабое дрожание Луны, вышедшей из-за туч. Словно кто-то ударил в неё, как в гонг.
Наступил новый, 2019-й год.
Мэр славного города Скреповолжска Зюзин молочным поросёнком возлежал на изумрудной скатерти гольф-поля и наблюдал за порхающей бабочкой. Издали можно было подумать, что Зюзин — романтик, но это не так. Мэр пребывал в предынфарктном состоянии: только что ему принесли страшную весть — через полгода к нему приедет Проверка. Из Москвы. Внезапная. С Прокуратурой и Следственным Комитетом.
— Мне ****ец… — произнёс приболевший Зюзин.