Недавно, опять же через подставных лиц — на этот раз это были отвязанные постмодерны из «Бочкотары», — он открыл в Интернете литературный сайт под названием «Говорим на „ты“!». Идеи новой литературы, словесность людей, говорящих друг с другом на «ты», должны зарождаться именно в виртуальном пространстве. Остающиеся за бортом Интернета, вроде старика Власа Ваксакова, останутся и за бортом новой словесности. Те, кто активно посещает этот сайт, включая даже и старика Стаса Ваксино, по крайней мере, не затеряются. Такова была принципиальная задача. На деле пока что получалась какая-то достаточно зловонная толкучка. Вот и сейчас, чтобы скоротать полет, Славка засовывает в свой лэптоп новую дискетку «Говорим на „ты“!», и первое, что появляется на экране, оказывается статьей критика Говновозова, уверенного в том, что этот псевдоним дает ему карт-бланш по всем аспектам постмодернизма.
На этот раз Говновозов злобно и безапелляционно драл недавно возникший в Мытищах «Клуб мочеглотов». Нет, мы не из тех, что творят фальшивые аркады струящихся фонтанчиков, витийствовал он. Мы за тех, кто работает по большому счету! Сволочи, обозлился Славка, концептуалисты сраные и зассанные! Закрою сайт, перекрою им кислород, а ведь без кислого не возникнет и вонючего.
Как раз в этот момент Герка перешел к еще одной истории из эротических похождений президента:
— Однажды мы с ним вдвоем прогуливались вдоль Женевского озера, валяли дурака вокруг бронзового Чарли Чаплина, поглядывали на дамочек. Вдруг у Славки загорелись очи. Сбылась мечта недоучки: по набережной Веве шествовала Дама с собачкой! И не какая-нибудь чеховская скромняжечка Анна Григорьевна, что ли, или как ее там — ну та, которую, je crois, господин Гуров тра-ля-ля в «Ореанде», — кстати, почему мы до сих пор не купили этот отель? — а совсем иного типа баронесса из наших. Ну, как вам ее описать? Ну, вот перед вами моя жена Марианна, пёс princesse Dikobrazova, так та дама, чтоб я так жил, была в два раза больше, то есть лучше. Ма chere, si vous vous conduisez comme toujours, vous finirez tres mal.[99] Я ведь могу объяснить и без насилия. Ну, просто это была своего рода Анита Экберг, только в брюнетистом варианте, и волосы ее водопадом лились до самой жопы. Вдобавок, когда она оборачивалась на мужчин, в глазах ее зажигались маяки сродни тому, что был построен фельдмаршалом Роммелем в дюнах Ниды. Такого никогда не случается с княжной Дикобразовой. Та просто маркирует кобельков своим невидимым лазером. Dieu, quelle virulente sortie![100]
Дайте мне закончить рассказ, ваша светлость! Что касается общего прикида незнакомки, он тоже оставлял сильное впечатление. Во-первых, собачка; это был золотой кобелек бассенджи, и коготки его напоминали ювелирные инкрустации. Во-вторых, шуба: она была составлена вперемежку из шиншилл и горностаев. В-третьих, машина — вдоль набережной медленно двигался ее рукодельный «Даймлер».
В общем, я вижу, Славка маячит. Набирает скорость, обходит плывущую, что твой атомный крейсер, фемину, резко поворачивается, идет встречным курсом. Ваш покорный слуга прикрывает тыл. «Мужчины, вы чего это?!»— восклицает объект и тормозит. Как будто жаром полыхнуло из турбин. Мы не ошиблись: она — из наших! Оказалось, Аврора Троцких прилетела из Кузбасса на бар-мицву своего племянника, наследника дома Левитов, ну да, тех самых — по никелю. Давайте быстро направимся в «Гранд отель», туда, где жил господин Набоков В.В, в честь которого набережная и соответствующее село. «Мы таких татар не знаем», — говорит мадам Троцких и трепещет все сильнее по мере приближения к отелю. «Мужчины, мужчины, — бормочет она, — ох уж эти мужчины». Я уж было настраиваюсь на выполнение дружеского долга, однако Мстислав категорически заявляет: это сокровище — мое и только мое! Разливают шампанское. Сибирячка морщится: «А сладенького нету? — Потом вспыхивает: — Да и не надо! Я и так горю от вас, товарищ Горелик!»
Тогда я ухожу смотреть хоккей и только слышу, как ее контральто перекрывает шум трибун и треск костей. «Слава, давай! Ты мой капитан! Я твой послушный пароход! Все трюмы мои — твои! Загружай меня, загружай! Слава моя, Горелик мой! Даю гудок — гугу, гугу!»
В заключение хочу поделиться одним почти чеховским наблюдением. Собаки африканской породы бассенджи никогда не лают и моют себя как коты.
Смех не успел еще разгореться, когда в проеме двери появился во весь рост Мстислав Игоревич.
— Что за век! — вздохнул он, скрещивая руки на груди — Всякий шут считает себя вправе добавлять и своего вздору в…
— Во что, Славочка? — поинтересовались недавно примкнувшие к компании Никитина и Мухаметшина.
— В и без того пробздетый воздух, — сумрачно завершил свою мысль президент.
