ЛИДИ. А это правда, душка, что вы одновременно и графиня, и княгиня?
КАКАША (словно подкошенная, падает на пол). Он убит! Вы слышали выстрелы?
ЛИДИ. Я слышала не только выстрелы, но и свист ножей.
КАКАША. Мой жених убит! И мои мужья убиты! Они все трое убиты!
Затемняется сцена бала с агонизирующей в центре Какашей. Узенький луч света начинает бродить по роще, где лежат три недвижных тела.
ВОРОНЦОФФ. Я убит.
ОЛАДА. Я тоже.
ГОРЕЛИК. Про себя пока не знаю.
ОЛАДА. Славка, у тебя зажигалка еще работает? Подожги одну березку и давайте уходить с молитвой.
ВСЕ ТРОЕ (поют). Господи, прости и помилуй! Во имя Отца и Сына и Духа Святого прими и со святыми упокой, если можешь.
Все трое неподвижны. Над ними, как свеча, потрескивает в огне березка.
Снова ярко освещается сцена бала. Вся группа персонажей и гостей, кроме Какаши, неподвижно лежащей на сцене, словно подстреленная чайка, повернулась лицами в сторону снежной горы. Там происходит нечто трудноописуемое – какой-то комок пульсирующей разноцветной энергии стремительно движется вниз.
МИМИ. Боже мой, кто это?!
ФЭЙМОС. Разве вы не узнаете? Это движется к нам, это стремительно спускается к нам с горы не кто иной, как Бенни Менделл! Настоящий Бенни Менделл, а не тот, что здесь был, не Лжебенни. Тому, Славке Горелику, казалось, что это все он сам тут у нас закрутил или какой-нибудь его автор из «Третьей волны», но нитки были в руках у настоящего Бенни!
Того, другого, больше нет,Но настоящий прибыл к ночи,Могуч, как древний большевикИ, как священник, непорочен!СОФИ.
Как он несется! Не пылит!Сверкают кубики и ромбы!Техничен, как Жан-Клод Килли,Непредсказуем, словно Томба!МИМИ.
Теперь я вижу, это демон,Перед которым ниц пади!Он не мужчина и не дама,Он супермен и господин!НАРД.
Он пресечет дурные толки,Дурное слово пресечет.Проверит памяти шкатулки,Введет моральный пересчет!ЛИДИ.
О настоящий Бенни Менделл.Мой брат, ты жизни режиссер!Надеюсь, припасешь ты крендельДля страстных рыженьких сестер?МАММ.
Готов работать при обмене,В законном браке результатПредъявлен будет брату БенниВ законный срок и без затрат.КАКАША (с трудом приподнимается с пола и остается на коленях).
Простите, Библия и Тора.Прости, мой Бенни, стажа нет!Я выпала из партитурыИ не вписалась я в сюжет.РЕПОРТЕРЫ.
Здесь назревает, без сомненья,Сюрприз для этих горемык:Как плод классического семени,Немейшая из сцен немых.Тем временем наша массовка, как живая, так и искусственная, приветствует криками и взмахами рук приближающегося Настоящего Бенни Менделла, НБМ. И вот он является, огромный, почти шарообразный, переливающийся всеми цветами спектра и за спектром, своего рода индюк, но ногами сродни медведю. Из него исходит какая-то музыка барокко, густая басовитая виола, и под нее же он как бы танцует или, вернее, выступает самовлюбленным гоголем. И напевает! Бар-тамбаб-онди-онди-бра. Длинным хлыстиком он ненавязчиво, но не оставляя никаких других шансов, организовывает персонажей в немую сцену.
КАКАША. Почему обязательно так? Ведь это уже давно стало клише.
