— Эм, хорошо. — Молли смотрит под ноги. Затем на меня. — Ты так легко слез с лошади, но почему-то мне кажется, что это не так просто.
Гуди тоже спешивается, стягивая перчатки.
— Нужна помощь, Молли?
— Я сам. — Я подхожу к Марии, ослабляя поводья, но не отпуская их. Поднимаю руки. — Давай.
Молли косится на меня.
— Я всё думаю о непредумышленном убийстве.
Жара давит на шею и спину, когда я щурюсь, глядя на неё.
— Я тебя не уроню. А даже если бы уронил — максимум сломаешь руку.
— Я тебе не доверяю.
— У тебя нет выбора. Клади руки мне на плечи, остальное я сделаю сам.
Она смотрит ещё секунду, потом, к моему удивлению, делает, как сказано — кладёт ладони мне на плечи. Я намеренно держу взгляд на седле, когда обхватываю её за талию. Она начинает спускаться в тот же момент, когда я её поднимаю, так что её вес на мгновение прижимается к моей груди.
Я поднимаю глаза, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Наши взгляды встречаются. Опять этот жар внутри.
Теперь, когда её лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, я замечаю, насколько она красива. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, крошечные коричневые точки, чуть светлее её глаз. Прямой нос, немного округлый на кончике. И губы — мягкие, подвижные.
Меня бесит, что я вообще замечаю всё это.
Меня чертовски бесит, что я не могу перестать смотреть.
— Ой! — Молли резко вздрагивает, её глаза распахиваются, когда она вдруг теряет равновесие.
Я тут же крепче сжимаю её талию и успеваю удержать, прежде чем она потянет нас обоих вниз.
Она приземляется с лёгким глухим стуком, её руки всё ещё у меня на плечах. Дыхание сбившееся.
— Сапог соскользнул. Прости.
Я сам едва перевожу дух, когда отвечаю:
— Эти сапоги тебе не в помощь.
— Да, ну, я их не для верховой езды делала.
Я снова встречаюсь с ней взглядом.
— Ты правда владеешь обувной компанией?
— Правда. — Её взгляд на мгновение опускается к её рукам, и она быстро убирает их. — Мы с подругой придумали эту идею ещё в колледже.
Как человек, владеющий одним бизнесом и управляющий другим, я знаю, сколько на это уходит сил. Но неужели она сама занимается всей этой работой?
— Что? — спрашивает она.
Я качаю головой.
— Ничего. Просто не думал, что ты вообще работаешь.
Её глаза прищуриваются.
— Потому что ты решил, что я только загораю и хожу по магазинам?
— И играешь в пиклбол. Не забудь про пиклбол.
Её губы дёргаются.
Я флиртую с Молли? Какого чёрта я вообще флиртую с Молли?
— Эй, ребят… О, Боже!
Я оборачиваюсь на голос Гуди — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мария срывается с места и несётся обратно тем же путём, что мы пришли.
— Ты не держала поводья?! — рычу я, глядя на Молли.
Она вскидывает руки.
— Ты мне не сказал!
— Господи… — Я бросаюсь за лошадью. — Мария! Ко мне, девочка! Мария!
Но, видимо, сегодня вселенная решила испытать меня на прочность — Мария лишь ускоряется, уносясь всё дальше.
— Я поймаю её, — Гуди запрыгивает обратно в седло. — Вы оставайтесь здесь. Я быстро.
— Гуди…
— Серьёзно, сидите на месте. Не позволяйте такой мелочи испортить экскурсию.
Прежде чем я успеваю возразить, Гуди подстёгивает лошадь и пускается в галоп следом за Марией.
И вот я остаюсь на краю обрыва с одной-единственной лошадью и этой городской девчонкой из самого ада.
Молли
Переломный момент
Он собирается меня столкнуть?
Эта мысль первая приходит мне в голову, когда я заглядываю за край утёса.
Вторая: может, лучше столкнуть его первой?
Высота кажется больше шести метров. Перед глазами плывёт, сердце колотится так, что, кажется, выскочит из груди.
Я украдкой смотрю на Кэша. Он хмурится, глядя на свой старый рацио, держа в другой руке поводья лошади.
Я снова смотрю вниз. Река лениво извивается внизу. Она даже красивее и мощнее, чем я себе представляла. Она петляет по дикой местности, как толстая, мерцающая на солнце лента, прокладывая себе путь между плавными холмами в одних местах и отвесными скалами, как эта, в других. Её поверхность так ярко сверкает на солнце, что мне приходится прикрыть глаза рукой.
Будто кадр из фильма.
Менее живописное зрелище? Выражение лица Кэша.
Забудьте про непредумышленное убийство. Блеск в его глазах — тёмный, опасный, почти текучий, и напряжённая линия небритой челюсти выдают чистую, ничем не замутнённую ярость.
Даже сейчас, спустя несколько минут после того, как я случайно выпустила Марию, я вздрагиваю от собственной глупости. Кэш всегда такой хладнокровный, собранный… и, да, чертовски привлекательный, когда занимается своими ковбойскими делами.
А я — настоящий хаос. Причём в прямом смысле. Мне кажется, я пропотела насквозь. Включая носки и лифчик.
Я знаю, что в том, что Мария сбежала, нет моей вины. Ну, не совсем. Я просто не знала, что надо держать её поводья. Но всё равно мне ужасно стыдно. Кэш уже несколько минут как кричит в рацию, явно на грани.
Гуди и Мария так и не вернулись.
Я глубоко вдыхаю и подхожу ближе к краю. Пытаюсь думать не о своей дурацкой ошибке, а о папе.
Хотя… а не была ли моя связь с ним тоже одной большой ошибкой?
— Не подходи так близко! — рявкает Кэш, заставляя меня вздрогнуть. — Клянусь Богом, если мне придётся лезть за тобой вниз…
