Внезапная, резкая волна желания накрывает меня с головой, прокатывается горячей дрожью по ногам, заставляет одновременно захихикать и заорать. Я вцепляюсь в ручку на раме вездехода с силой утопающего.
И тут, увидев Новый дом, я чувствую, как сердце падает. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Думаю, нет смысла больше бороться с этими чувствами. Они здесь, и они не собираются никуда уходить. Остается только не поддаваться.
Кэш останавливается у задней двери, и я расстегиваю ремень безопасности.
— Спасибо за сеанс терапии. И за ванну.
— Полегчало?
— Да, стало лучше.
Наши взгляды встречаются. Между нами вибрирует напряжение.
Поцелуй меня, идиот.
Я хочу, чтобы он меня поцеловал. Хочу сильнее, чем чего-либо за очень, очень долгое время.
Хотя нет. Больше всего я хотела, чтобы он залез в ванну ко мне. Я не могла перестать думать о том, как горячо, в прямом и переносном смысле, было бы, если бы Кэш скользнул за мной в воду. Прижал меня к своим большим бедрам, а потом…
— Ну… — Он сглатывает.
Я облизываю губы, нервно смеюсь.
— Я скоро верну тебе одежду.
— Оставь. — Его взгляд скользит по мне, а уголок губ чуть поднимается. — Тебе идет.
— Делаешь комплименты? — усмехаюсь. — Ждешь, когда я скажу, что на тебе она выглядит лучше?
Он лениво разводит руки, ладонь по-прежнему лежит на руле.
— Ну да.
Ты чертовски горяч, и ты это прекрасно знаешь. Мне незачем говорить тебе это вслух.
— Продолжай мечтать, ковбой.
Он смеется.
— Отдыхай. И не забывай про ибупрофен.
— Есть, сэр.
Его глаза вспыхивают.
— Мне нравится, когда ты называешь меня «сэр».
Надо. Немедленно. Уходить. Иначе я либо взорвусь, либо сделаю что-то глупое. Например, поцелую его сама.
— Не привыкай, — фыркаю и бегом несусь в дом.
На следующее утро я просыпаюсь с болью в мышцах, но не такой сильной, как ожидала. Я боялась, что буду почти трупом, когда в три тридцать зазвонит будильник, даже несмотря на то, что Кэш сказал мне взять выходной. Вскакивать с кровати я, конечно, не рвусь, но хотя бы могу дойти до ванной без желания умереть.
Пульс учащается. Отлично. Значит, сегодня я снова могу заняться ковбойскими делами. А значит, снова увижу Кэша. И всех остальных ковбоев. Потому что мне нравятся ковбои вообще, а не какой-то один конкретный ковбой.
По крайней мере, именно это я твержу себе, пока чищу зубы и заплетаю волосы.
Но я бы соврала, если бы сказала, что не жду этого утра с нетерпением. Открыв дверь в пять минут четвертого, я едва не подпрыгиваю. Интересно, захочет ли Кэш еще один омлет? Сделает ли он снова это неприлично сексуальное движение, открывая для меня новую бутылку острого соуса?
Я замираю, увидев несколько пакетов, стоящих в коридоре прямо перед моей дверью. Наклоняюсь, заглядываю внутрь — и вижу, что они набиты пачками английской соли. С запахом эвкалипта. Записки нет, но она и не нужна.
Перехватывает дыхание. Хватаю один пакет и мчусь на кухню.
Кэш стоит у кофеварки, разливает кофе по двум кружкам. Добавляет в каждую молоко и сахар, потом берет их обе и оборачивается. Улыбается, увидев меня.
— Это что такое? — поднимаю пакет с солью.
Кэш делает глоток кофе с таким видом, будто только что не совершил жест, который, может, и не тянет на грандиозный, но и не совсем пустяк. Потому что я, кажется, никогда в жизни не получала такого вдумчивого подарка. Да, мне дарили что-то дорогое, что-то чрезмерное. Но подарки, которые продиктованы заботой, а не чувством долга?
Никогда.
— Тебе нужно принимать ванну с солью каждую ночь, Молли.
— В твоей ванне?
Его улыбка дергается.
— Если хочешь.
— Я даже не знаю, что сказать.
— «Спасибо» — хорошее начало.
Я только ставлю пакет на стол, когда Кэш протягивает мне кружку.
— Спасибо. Я серьезно. — Перехожу кухню и беру кофе. — И за это тоже спасибо.
Мне кажется, или он нарочно коснулся моих пальцев? По коже пробегает ток, в груди раскрывается что-то теплое и живое.
— Соль реально помогает, да? — Кэш не сводит с меня глаз. — Ты двигаешься довольно бодро сегодня утром.
Он заметил, как я двигаюсь?
Почему от этого мне становится жарко? Почему хочется одновременно улыбаться и закусить губу? Почему хочется наброситься на него?
Где, черт возьми, Пэтси? Ах да, у нее выходные.
— Ты был прав, — выдыхаю я. — Помогает.
— Спорю, тебе тяжело даются эти слова.
Я показываю пальцами крошечный зазор.
— Совсем чуть-чуть.
Кэш наблюдает, как я пью кофе. Я наблюдаю, как пьет он. В груди разливается огонь от этого удовлетворенного, глубокого звука, который вырывается у него из груди.
— Ты работаешь по выходным? — спрашиваю я.
Он качает головой.
— Вообще-то, у меня выходные. Но все равно работаю.
— Конечно.
Уголки его губ поднимаются, когда он смотрит на меня поверх кружки.
— Даже не знаю, что люблю больше: утренний кофе или пиво после обеда.
— Думаю, это зависит от того, с кем ты его пьешь.
Его волосы еще влажные после душа. Запах мыла сбивает с толку. Я буквально в одном шаге от того, чтобы наброситься на него.
Особенно когда он говорит:
— Тогда, наверное, кофе мне нравится больше.
Не флиртуй.
Не. Флиртуй.
— Или твое вечернее пиво в Рэттлере, — бросаю я.
