Я тихонько напевала, распевая дискант[19] из нашего первого номера. Синдром самозванца не относился к списку моих проблем, но я знала, что никогда еще не звучала так хорошо. Именно этим я и должна заниматься: петь профессионально, вечер за вечером.
И я наслаждалась каждой минутой.
– Запомни это, Джози, – повторил папа, напоследок сжимая мое плечо, – потому что так будет не всегда. Тебе придется вспомнить весь этот гламур и золото, когда мы будем петь в четверг в завершении Tanks God It’s Tursday’s на национальном Дне свиных ребрышек.
– Очень смешно, папа.
– И следи за темпом в бридже[20] первого номера!
Он прошел дальше за кулисы, чтобы поговорить с одним из звукооператоров.
– Пап. Эм, папа? – Не забывай о темпе в припеве. Он же не всерьез… правда? – Мы действительно играем в Tanks God It’s Tursday’s?
– Пять минут до начала.
Мимо прошла управляющая сценой, поправляя наушники и заглядывая в планшет. Странно было каждый вечер находиться в другом театре с другой командой. По правде говоря, «команда» в La Bonne Nuit была представлена в основном Реджи с прожектором. Но на редкость странным казалось каждую ночь делать одно и то же шоу, с одними и теми же действиями, когда вокруг нас все менялось.
Я расправила плечи, услышав, как они хрустнули. Мотель «Комфорт», в котором мы остановились прошлой ночью, не особо соответствовал своему названию с его твердым как камень матрасом и плоскими подушками, и мое тело ночью прочувствовало это. К счастью, в папином шоу хореография заключалась в основном в раскачивании во время пения. Это не слишком-то походило на движения, которые я делала, когда играла с Pussycats.
Проблема в том, что тех хороших времен становилось все меньше и меньше. Наш конец был неизбежен.
Так почему же я обнаружила, что скучаю по ним, в самый неподходящий момент? Мне следовало сосредоточиться на шоу, которое мы собирались устроить для трех тысяч человек, вместо того, чтобы вспоминать, как давным-давно я строила планы в убогом музыкальном классе средней школы с художественным уклоном, лишенном финансирования.
Открытие шоу у нас было разным в каждом из городов, что зависело как от площадки, где мы выступали, так и, гораздо чаще, от выбора папиного импресарио, Пола. Я смотрела из-за кулис, как вышел наш исполнитель на разогреве из Детройта, симпатичный темнокожий парень, на пару лет старше меня, в узком бархатном костюме. Он сел за рояль, поднес к лицу микрофон. Абсолютная энергетика молодого Джона Ледженда.
– О, еще один джазовый пианист. – Шоу началось, и папа вновь замер за моей спиной. Пианист сыграл несколько аккордов, его пальцы грациозно скользнули по клавишам. – Следовало сказать организаторам, чтобы не приглашали моих конкурентов.
– Не волнуйся, пап. Нет никого лучше Майлза Маккоя.
Я знала, что папа определенно думает так же. У него был талант подтверждать свою самонадеянность, а в шоу-бизнесе это имело огромное значение. Впрочем, этот парень тоже был хорош. Его голос звучал тепло, насыщенно, что заставило меня подумать о кусочке масла, тающего на стопке шоколадных блинчиков Chock’lit Shoppe. Я ела блины в закусочных, когда мы были в дороге, но пока никто не сумел испечь блины так, как Поп Тейт[21].
– Мне кажется, я могла бы куда-нибудь сходить развеяться вечерком, – внезапно сказала я, подумав, что еще может предложить мне Детройт. Если наш первый выступающий так хорош, кто знает, какие еще таланты там обнаружатся. Вообще-то, наверное, можно спросить этого парня о том, куда сходить. Кто-то, на ком так эффектно сидит бархатный костюм, должен знать о происходящем в городе. Трудно даже представить, что он возвращается после шоу домой и сидит на диване, залипая на «Холостячку» и поедая сырные слойки.
– В город? – Папа приподнял свою фирменную шляпу и почесал лоб.
– Да, папа, в город. Посмотреть что-нибудь еще кроме того торгового автомата в мотеле «Комфорт». Мы в Мотор-сити[22]! В месте рождения Motown Records[23]. Подумай обо всех невероятных людях, которые начинали карьеру здесь. Te Supremes[24], the Marvelettes[25], Mary Wells[26]…
– Да, Джози, я в курсе. Не стоит читать мне брошюру музея «Мотаун».
– Я и не хочу в музей. Я имею в виду, может быть завтра, – исправилась я, – но сегодня мне хочется послушать живую музыку. Посмотреть, кто станет
– Не уверен, что это хорошая идея. – Папа медленно покачал головой, и у меня остановилось сердце. Правда, мне восемнадцать – формально я уже взрослая, – но это его шоу и его правила. Я быстро поняла, что гастроли – это мир Майлза Маккоя, и все остальные просто живут в нем. – Бродить по незнакомому городу ночью: звучит так, будто бы ты напрашиваешься на неприятности.
– Пап, я выросла в
