Кэти Кин. Беспокойные сердца полностью

– Старается что? Старается заполнить свои усы крошками? Папа представляет, что он латинский Том Селлек, пытаясь есть в дороге.

Мама тихо засмеялась и только сказала:

– Мы все стараемся.

Если так выглядят попытки, то Лопесам стоит научиться стараться усерднее. Прошло три года с тех пор, как я вернулся домой, но все осталось по-прежнему, словно ничего не поменялось. Как долго это будет продолжаться? Мне бы хотелось, чтобы все изменилось, но не хватало сыновнего великодушия, чтобы начать играть в счастливое семейство. Они меня выгнали. Мне было всего четырнадцать! Если бы Кэти и ее мама не приютили меня, кто знает, что могло произойти. Большинству детей нетрадиционной ориентации, которые оказывались на улице, так не везло.

А теперь и мамы Кэти не стало. Потеря женщины, ставшей мне практически матерью, той, кто всегда принимала меня таким, какой я есть, только усложнила мое положение дома. Я скучал по ней до боли, которая иногда подкрадывалась и перехватывала дыхание. Моя родная мама могла находиться рядом, но мне казалось, что мы еще никогда не были настолько далеки друг от друга.

Мама встала и похлопала меня по плечу. Она положила свой журнал передо мной, очень осторожно, затем ушла, вероятно, для того чтобы спуститься вниз и переставить товар, так как ей никогда не нравилась чужая выкладка на стеллажи. Ма относилась к нашему магазину как к HGTV-шоу[15], только вместо того, чтобы пришлепывать вагонку ко всему, пока еще не прибитому гвоздями, она находилась в бесконечном поиске идеального места для мюсли и чипсов. Я развернул ее журнал. Это был старый номер People – на обложке красовались какая-то звездочка сериала, которую я едва помнил, и ее появившийся на свет «малыш Джой». Морщинистый и красный младенец, пол-лица которого скрывал до неприличия большой бант.

Если ма думала, что меня это заинтересует, то она понимает меня еще меньше, чем мне казалось. Даже с учетом моего совершенно пустого лета у меня находились дела поинтереснее, чем смотреть, как компашка с наращенными волосами вступает в драку из-за вялого белокожего парня с винирами. Вдобавок, требовалась совершенно особая форма головы, чтобы снять столь эффектный головной убор, и этот бедный младенец таким похвастаться не мог.

Закатив глаза, я схватил пустую тарелку из-под хлопьев и журнал, опустил миску в раковину и бросил журнал обратно на кухонный стол рядом со стопкой неоткрытой почты. Журнал скользнул по стойке, и что-то выпало из него, с грохотом приземлившись на пол.

– Отлично.

Я опустился на колени с легким похрустыванием. Если я уже чувствовал эту несгибаемость, уроки танцев предстояли жестокими. Я поднял то, что упало, ожидая увидеть рекламу леггинсов для подтяжки ягодиц или кроссовок для похудения, или, может быть, огромные банты, закрывающие детские лица. Но это был номер журнала «Бэкстейдж», открытый на странице с приглашениями на кастинг.

Ха. «Бэкстейдж» в нашей семье не пользуется спросом. У меня была онлайн-подписка, где можно найти последние объявления о прослушиваниях, но она истекла, и я не стал ее продлевать. Я планировал все лето пробоваться на те или иные роли. Сейчас, когда я окончил старшую школу, можно было и впрямь посвятить себя прослушиваниям на Бродвее, но лето оказалось своего рода периодом застоя. Сначала я пытался найти шоу, которое позволит мне стать членом профсоюза актеров, чтобы я мог работать на Бродвее, но ничего не получилось. Работы, не связанной с вступлением в профсоюз, тоже не нашлось. Все актеры находились за городом, в летних турне. Даже если бы я каким-то чудесным образом мог попасть на прослушивание в бродвейское шоу, где бы не потребовали карточку актера (которой у меня не было) или наличие агента (которого у меня тоже не было), или рекомендации (которую невозможно было получить без первых двух условий), никаких кастингов не проводилось. Было так легко привыкнуть к рутине молчания за обедами, танцам, дежурствам в магазине и просто прятаться в своей комнате, пытаясь забыться в бесконечных марафонах «Королевских гонок Ру Пола»[16].

Хотелось бы мне увидеть, что эти королевы могли бы сделать с гигантскими детскими бантами.

Теперь, когда наступила осень, где-то, наверное, и проходят кастинги, поскольку одно из объявлений в «Бэкстейдже» было подчеркнуто черным фломастером. Очевидно, ма оставила его здесь, чтобы я нашел. Я бы предпочел, чтобы она разговаривала со мной, а не общалась через брошюры, спрятанные в журнале People. Но если я и узнал что-то за последние пару лет, так это то, что Лопесы не были так хороши в разговорах, как они полагали.