Кэти Малхолланд. Том 1 полностью

— Мне не нравится быть замужем, мама.

— Ты сама не знаешь, что говоришь, дитя мое.

— Знаю, мама, и я не хочу возвращаться к нему… Я не вернусь к нему. Агнес Розье крепко сомкнула веки, прервав, таким образом, созерцание своего лица в зеркале, а заодно избавив себя, от другого лица — банального, неприметного лица своей семнадцатилетней дурнушки дочери.

Всего лишь три месяца назад она сидела на этом же самом стуле, смотрела на себя в зеркало и говорила: «Спасибо тебе, о Господи». Говорила с благоговейным почтением, как и подобает доброй христианке, благодаря Всевышнего за то, что Он устроил судьбу ее дочери — дочери, которая, казалось, будет ей обузой до конца дней. Но Всевышний услышал молитвы матери и послал ей мистера Арнольда Нобля.

Мистер Нобль был мужчиной в расцвете лет, вдовцом с двумя детьми. Агнес Розье предпочитала не размышлять о том, что же могло пленить этого джентльмена в ее дочери, за какие скрытые достоинства, он мог полюбить такую невзрачную девушку. Ни лицо Терезы, ни ее манеры не были ни в коей мере, привлекательны. Агнес знала, есть и некрасивые женщины, которые, однако, не лишены определенной доли обаяния, — но ее дочь?.. Как могла ее дочь уродиться такой, было выше ее понимания, потому что сама Агнес — красивая женщина и ее первый сын унаследовал ее красоту, второму сыну тоже передалась часть ее черт. Тереза же походила на отца, по крайней мере, внешне, в кого она удалась характером, было загадкой. Где это видано, чтобы дочь шахтовладельца посещала митинги чартистов? Все думали, что с чартистами покончено, когда в 1855 году умер этот безумец О'Коннор. А сейчас группа чартистов пыталась возобновить движение в Ньюкасле, и их дочь присутствовала на митинге, а потом имела наглость заявить о своих взглядах за обеденным столом. Чтобы семнадцатилетняя девушка дерзила собственному отцу — уже само по себе неслыханно! Но чтобы она высказывала вслух мнения, противоречащие его интересам, — это столь чудовищно, что Агнес испугалась, как бы с мужем не случился удар. И в дополнение ко всему прочему брат выследил Терезу в полях за три мили от дома, когда та разговаривала с группой выселенных из деревни шахтеров, с этими смутьянами, которые походили скорее на дикарей или скотов, чем на людей. Гнев, овладевший Бернардом при виде сестры, опустившейся до такой степени, мало в чем уступал гневу его отца. Как он сам потом рассказал, он схватил Терезу и затолкнул ее в экипаж. Мистер Розье запер дочь в ее комнате на две недели, в то время как ей, матери, пришлось выслушивать его злобные излияния. Что за ребенка, спрашивал он, она ему родила? Змею! Самую настоящую змею… Но тут Бог послал мистера Нобля, чтобы избавить их от этого наказания.

Агнес пребывала в сильнейшем нервном напряжении до той самой минуты, когда брачная церемония закончилась и молодые уехали в свадебное путешествие. Тогда, на радостях, она выпила три бокала шампанского, один за другим — никогда в жизни она не делала ничего подобного, — а потом от души наслаждалась общением с гостями. Она запомнила очень мало из того, что произошло после двух часов ночи, но помнила, что гости единодушно признали прием действительно удавшимся.

И вот теперь дочь приехала домой, чтобы присутствовать на бале, устроенном в честь помолвки своего старшего брата, и смеет заявлять, что больше не вернется к мистеру Ноблю.

Агнес открыла глаза и увидела лицо, смотрящее на нее из зеркала. Лицо дочери было худым, со впалыми щеками, с тонкими губами, узкими бровями. Жидкие светло-каштановые волосы были так крепко завязаны сзади, что кожа на лбу натянулась, и это зрелище вызывало жалость. И как безобразен ее большой острый нос! Нос выдавался вперед — он был характерной чертой всех представителей семейства Розье, чертой, которую Агнес всегда считала постыдной.

Ее муж был награжден в точности таким же носом, который передался ему от отца. Отец мужа сменил фамилию Розенберг на Розье, однако не смог избавить своих потомков от этого обличающего признака, указывающего на их происхождение.

Агнес не нравилось лицо дочери; ничто в Терезе не нравилось ей. Мысль, что этот несносный взрослый ребенок опять будет жить с ними, заставила ее резко обернуться к дочери.

— Послушай меня, Тереза. Ты теперь замужняя женщина, и у тебя есть обязательства, от которых ты не можешь отступиться.

— Я уже говорила тебе, мама. Мне не нравится…

Агнес Розье назидательно подняла руку и процедила сквозь зубы:

— Тебе и не должно это нравиться. Тебя удивит, если я тебе скажу, что мало какая женщина получает от этого удовольствие?

Их взгляды встретились, и в течение некоторого времени мать, и дочь вызывающе смотрели друг на друга. Агнес Розье, овладев, наконец, собой, облизнула губы и спросила:

— Это из-за детей?

— Нет. Я люблю детей.

— Он… Может, он экономит на тебе? Мне он показался щедрым человеком.

— Он, в самом деле, щедрый.