Когда оба выдохлись, она спрятала лицо на его груди, и они долго стояли неподвижно, прильнув друг к другу. Потом она наклонилась и, подняв с пола фуражку, которая выпала у нее из рук, подала ему. Он надел фуражку, слегка сдвинув ее набок, и дотронулся до ее щеки.
– Завтра, Бриджит, – сказал он. – Завтра и всегда.
Они посмотрели друг на друга долгим взглядом, потом она открыла дверь, и он вышел. Она смотрела ему вслед, пока он шел по дорожке к воротам. У ворот он обернулся и улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ на его улыбку. Когда он скрылся за воротами, она закрыла дверь и, прижавшись к ней спиной, поднесла ко рту руку и впилась в нее зубами, чтобы не закричать.
Кэтрин должна была прийти с минуты на минуту. Бриджит ждала ее в столовой, стоя возле камина. Услышав шаги в прихожей, она повернулась лицом к двери и крепко сжала перед собой руки. Она слышала, как Кэтрин прошла в гостиную к Кэти и почти сразу же вышла оттуда, что означало, что Кэти еще спала или притворялась спящей – тетя Кэти была очень умелой притворщицей. Потом шаги матери направились к кухне, но через минуту она уже пересекала зал по направлению к столовой.
Войдя в комнату и увидев Бриджит, неподвижно стоящую спиной к камину с напряженным выражением на лице, Кэтрин поняла, что что-то случилось, пока ее не было дома.
– В чем дело, моя милая? – обеспокоилась она. – Я только что заходила к тете Кэти – кажется, с ней все в порядке. Она сейчас спит.
Бриджит молчала. Приглаживая на ходу свои седеющие волосы, Кэтрин подошла к дивану и оттуда посмотрела на дочь.
– Так в чем же дело? – повторила она.
Бриджит тряхнула головой и еще с секунду помолчала, потом сказала очень спокойным тоном:
– Дэниел только что был здесь.
– Дэн… Дэниел Розье?
– Да, Дэниел Розье. Ты должна его помнить, мама.
Кэтрин молча смотрела на Бриджит. В течение всех этих лет она не переставала спрашивать себя, что произойдет, если Дэниел и Бриджит снова встретятся, однако утешала себя тем, что их встреча маловероятна. Даже когда Америка вступила в войну, что означало, что Дэниел мог приехать в Англию, она считала практически невозможным его появление в их доме: вряд ли он станет ворошить прошлое по прошествии стольких лет, ведь если бы у него возникло желание объясниться с Бриджит после ее свадьбы, он бы сделал это намного раньше. И все же Дэниел не выходил у нее из головы, и нервы Кэтрин за последние годы значительно сдали. Ее психическое состояние было таково, что ей пришлось обратиться к врачу – уже долгое время она лечилась от нервного расстройства, но доктор, к сожалению, не мог прописать ей лекарства от угрызений совести, а раскаяние в содеянном с годами становилось все сильнее и сильнее. Она не могла облегчить душу, сознавшись в своем грехе священнику. Кэтрин регулярно ходила на исповедь, но грех она утаивала перед Господом. Но всякий раз, когда она собиралась это сделать, что-то останавливало ее: иногда этот грех казался ей слишком мелким и незначительным, чтобы просить за него прощение у Господа, а бывало, что он, напротив, представлялся ей столь чудовищным и постыдным, что она не решалась упомянуть о нем даже в исповедальне. Поэтому, не находя спасения в религии, она старалась утешить себя мыслью, что этот грех был совершен ею в благих целях, но и эта мысль не приносила ей утешения. Она видела, что ее дочь несчастлива – и не только ее дочь. Пятеро людей, если не считать Дэниела, стали несчастными по ее вине: Бриджит жила с нелюбимым мужем, а Том, тетя Кэти, Питер и она сама навсегда лишились душевного покоя, зная, что сделали несчастной Бриджит. Нет, она никогда не сможет простить себе того, что сделала.
– Почему ты это сделала, мама? – холодным тоном осведомилась Бриджит, словно в ответ на ее мысли.
– Что… что я сделала, моя милая?
– Не притворяйся, что ты не поняла. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Я говорю о письмах Дэниела.
Кэтрин подумала, что могла бы умереть прямо сейчас, на этом самом месте. И она скорее предпочла бы умереть, чем сознаться дочери в том, что она совершила такую подлость по отношению к ней.
– Четыре письма, мама. Ты украла у меня четыре письма. Скажи-ка, ты прочитала их все?
Кэтрин медленно качала головой из стороны в сторону. Этим жестом она молила дочь о прощении, просила у нее пощады.
– Должно быть, тебе понадобилось много хитрости и предприимчивости, чтобы организовать весь этот заговор, – спокойно продолжала Бриджит. – И ты прекрасно умеешь притворяться, иначе я бы заметила что-то странное в твоем поведении. Я помню, как ты настаивала на том, чтобы я непременно поехала с Питером в Хэксхэм в то воскресенье. Это потому, что вы получили открытку от Дэниела и обо всем догадались, не так ли?
– О, Бриджит! Бриджит!
