– Он был здесь в то воскресенье, и он был здесь в день моей свадьбы. Он приходил сюда в то самое утро, когда я обвенчалась с Питером. Он опоздал всего лишь на час – если бы он пришел до того, как мы уехали в церковь, свадьба бы не состоялась. По крайней мере не состоялась бы моя свадьба с Питером. Потому что тогда я уже точно знала, что не люблю Питера, – знала об этом долгие недели, пока ждала вестей от Дэниела. Я никогда не любила Питера, мама, – я испытывала к нему нежность, жалость, все, что угодно, но только не любовь. И я согласилась выйти за него замуж лишь потому, что боялась причинить боль вам всем. Я заботилась о вас, о вашем спокойствии – я знала, что вы так хотите этого брака. Но больше всего я боялась травмировать тетю Кэти. А как же, тетя Кэти стара, ей ни в коем случае нельзя волноваться, а то еще бедняжка чего доброго умрет! Однако вы все не побоялись причинить боль мне, сделали все возможное, чтобы я поскорее вышла замуж за Питера, хоть и прекрасно знали о моих чувствах. А о чувствах Дэниела вы знали лучше меня и скрыли от меня все… Скажи, мама, Питер участвовал в этом обмане?
Кэтрин отошла от дивана, о спинку которого она опиралась, и тут же, пошатнувшись, поспешила сесть на стул.
Положив локти на маленький столик перед собой, она спрятала лицо в ладонях. Этот жест означал полнейшее отчаяние, но Бриджит не испытывала сейчас жалости к матери.
– Ответь мне, Питер был заодно с вами? – повторила она свой вопрос, не сводя глаз с опущенной головы Кэтрин. – Отвечай, мама, я должна знать. Он был с вами заодно, не так ли?
– Он… Это не совсем так, Бриджит. Он не был в курсе всего, – голос Кэтрин звучал глухо, и слова были едва различимы. – Твой отец поговорил с ним и объяснил, как… как обстоят дела между тобой и Дэниелом, – и посоветовал поторопиться со свадьбой.
– Мой отец! Отец говорил с Питером? – в голосе Бриджит слышалась горечь. – Нет, нет, только не он. Я бы никогда не подумала, что отец способен на такое.
Кэтрин отняла руки от лица и подняла голову. В ее глазах не было слез – только стыд и отчаяние.
– Том… Том был против этого, – проговорила она едва слышно. – И он не знал до последнего, что между тобой и Дэниелом что-то происходит. Это я ему сказала и попросила поговорить с Питером. Он не хотел этого делать. Поверь мне, Бриджит, он этого не хотел.
Обе услышали, как хлопнула входная дверь, и обернулись. Но Кэтрин сразу же снова спрятала лицо в ладонях. Когда Том вошел в комнату, она сидела не поднимая головы, опершись локтями о столик.
– Что-нибудь случилось? – спросил он еще с порога. – Тетя Кэти…
Кэтрин отрицательно покачала головой, не решаясь посмотреть на мужа. Том подошел к ней и недоуменно взглянул на ее склоненную голову, потом повернулся к Бриджит, стоящей возле камина с суровым выражением лица.
– Что случилось? Вы пос…
Он хотел спросить: «Вы поссорились?» – но не договорил, потому что ссора между Бриджит и Кэтрин представлялась ему немыслимой. Он не помнил, чтобы мать и дочь когда-либо ссорились или повышали друг на друга голос, и был не в силах даже предположить, что могло послужить причиной для их размолвки.
– Ну так что же? Может, вы все-таки объясните мне, что здесь происходит? – потребовал он.
– Приходил Дэниел, папа.
– Дэниел! – Том в замешательстве смотрел на дочь, в то время как чувство вины овладевало им. – Я… я знал, что рано или поздно это случится, – с запинкой проговорил он после долгой паузы. – Прости меня, если можешь, моя крошка. Я во многом виноват перед тобой. Теперь я понимаю, что не должен был слушать твою мать и скрывать от тебя, что он был здесь и прождал тебя целый день, пока ты ездила с Питером в Хэксхэм.
– О, это? Это все мелочи, Том. – Кэтрин вскочила на ноги и повернулась к мужу. Ее состояние было близко к истерике. – Если бы дело было только в этом! Но ты ведь не знаешь самого главного… Ты будешь презирать меня, когда узнаешь, – голос Кэтрин сорвался. С трудом сдерживая слезы, она продолжала: – Я давно хотела тебе в этом признаться, но мне было слишком стыдно. Что ж, теперь я должна рассказать тебе все, как есть. Я… я открывала письма, которые он посылал ей и… и утаивала их от нее. Теперь ты понимаешь, что я натворила? Понимаешь?
Кэтрин вздернула подбородок, глядя на мужа. Этот жест, сам по себе вызывающий, не произвел никакого впечатления, так как лицо ее было искажено болью.
– Что… что это значит. Кэтрин? – Том не верил собственным ушам. – Ты говоришь, что открывала его письма к Бриджит?
– Да, да, я же тебе сказала. После того воскресенья он послал ей четыре письма, и я прочитала все эти письма и сожгла.
– О нет! Нет, моя дорогая, я не могу в это поверить, – в словах Тома были и разочарование, и боль.
