– О, простите. Простите меня, прошу вас. Если б я знал, я бы никогда не позволил себе…
– Пусть вас это не беспокоит, – она подняла к нему глаза и улыбнулась. – Я сама раньше этого не знала и все время удивлялась, что мы с отцом так непохожи. В конце концов, родителям надоело это слышать, и, когда мне исполнилось шестнадцать, они мне обо всем рассказали.
Немного смущенно она пересказала ему историю своего рождения, рассказала о том, что произошло между Нильсом и ее матерью, и о поспешном браке матери с Томом Малхолландом.
– Ну вот, теперь вы тоже знаете, – заключила она. – Как говорится, в каждой семье есть свой скелет.
Его взгляд снова скользнул по ее лицу. У нее была восхитительная кожа, цвета густых сливок.
– Бывают скелеты и похуже, – небрежно заметил он.
Она вопрошающе посмотрела на него, мягко улыбаясь.
– Вы хотите сказать, в вашей семье они тоже есть?
– Вы еще спрашиваете! Мои дедушка с бабушкой по отцовской линии были наполовину братом и сестрой… – Он склонил голову набок и усмехнулся. – Если моя мать и ее семья когда-нибудь узнают об этом… Боже, они этого не вынесут!
Входя в дом, оба громко смеялись, и Кэти, сидевшая в гостиной, обернулась на звук и посмотрела на дверь, потом перевела взгляд на Кэтрин, сидящую возле окна с шитьем.
Кэтрин тоже повернулась к двери, ожидая, что она откроется. Но дверь не открылась, и шаги стихли в глубине зала.
– Они пошли в кабинет, – заключила Кэтрин.
– Кэтрин!
– Да, тетя Кэти?
– Подойди сюда.
Кэтрин отложила шитье и подошла к старухе.
– Ты… Кажется, ты говорила, что он ей не нравится?
– Не то чтобы не нравится, тетя Кэти. Просто она считает его слишком самоуверенным и раскованным. Но американцы, наверное, все такие.
– Но они смеялись – или это мне послышалось?
– Да, они смеялись, тетя Кэти, – Кэтрин снова взглянула на дверь. – Но ты ведь знаешь, ей нравится смеяться. А он… он очень остроумный молодой человек, ты сама так говорила.
– Пойди посмотри, чем они там занимаются.
– О Боже, тетя Кэти! Ну что ты такое говоришь? – Кэтрин погладила старуху по еще густым седым волосам. – Даже думать об этом перестань. Разве такое может случиться?
– Кэтрин, – Кэти закрыла глаза и склонила голову на грудь. – У меня никак не выходит из головы, что он все-таки Розье.
– Но ведь ты говорила, что он тебе нравится.
– Он мне в самом деле нравится. Очень. – Она разомкнула веки и посмотрела на Кэтрин. – Я с каждым днем все больше и больше привязываюсь к нему, и все же… И все же мне страшно. Я уже говорила тебе вчера, у меня такое ощущение, будто я вернулась на семьдесят лет назад, и все мои старые страхи тоже вернулись. Только теперь я боюсь не за себя, а за нее. Мы не должны забывать о том, что он Розье, Кэтрин.
– Успокойся, тетя Кэти. Не надо так волноваться. – Кэтрин взяла в ладони руку старухи, которая судорожно цеплялась за рукав ее платья. – Он завтра уедет, а Питер должен вернуться на днях. Так что скоро все встанет на свои места. И ты ведь знаешь, Бриджит очень любит Питера. Для нее солнце светит только тогда, когда Питер рядом. Помнишь, сколько молодых людей пыталось за ней ухаживать, а она и знать их не хотела? А потом появился Питер, и с тех пор она только о нем и думает. Она не просто любит Питера, она уважает его и восхищается его моральными качествами. Уважение – очень важная вещь, тетя Кэти.
– Я знаю, я знаю, Кэтрин. Если бы он только не был так упрям, они бы уже давно могли пожениться и жить здесь.
Кэтрин подавила вздох.
– Все дело в его матери, тетя Кэти. Он ведь нам объяснял, что должен прежде всего думать о том, как обеспечить ее. И он ни в коем случае не хочет навязывать ее нам – он никогда в жизни не согласится жить на деньги Бриджит или на твои деньги. И я могу только восхищаться им за это. Я уверена, тетя Кэти, что он очень скоро найдет хорошую работу, и все образуется. Мисс Уилкинсон поможет ему… Тихо я, кажется, слышу шаги. Они идут сюда. А ты успокойся и перестань думать всякие глупости. У тебя сегодня слишком разыгралось воображение.
Дверь отворилась, и в комнату вошла Бриджит. Ее глаза сияли, и она все еще продолжала смеяться. Кэти заметила, что Бриджит выглядит красивее и моложе, чем обычно, но более всего ее поразило не это. Все лицо девушки словно озарилось изнутри каким-то волшебным светом; она никогда не видела Бриджит такою.
И молодой человек, вошедший вслед за ней, высокий, темноволосый и на редкость привлекательный, тоже выглядел по-особому. Его черные глаза сверкали влажным блеском, а на губах играла улыбка, обнажающая крупные белые зубы. Когда Бриджит, направившаяся было к матери, споткнулась о пуф и выронила книги, которые несла с собой, он бросился к ней и обхватил ее обеими руками, чтобы помочь ей удержаться на ногах. Только он держал ее в объятиях слишком долго, и оба смеялись. Их радостный смех смешался в ушах Кэти, подтвердив все ее страхи. Издав сдавленный стон, старуха упала назад в кресле, и все ее тело обмякло.
