Дэниел посмотрел на Бриджит, задумчиво созерцающую развалины завода, и вдруг у него возникло непреодолимое желание схватить ее за руку и бежать с ней подальше отсюда – подальше от этих развалин и от безнадежно унылых улиц, на которых жили несчастные голодные люди. Атмосфера всеобщей бедности и упадка подействовала на него угнетающе, и сейчас ему не терпелось поскорее выбраться из Джарроу.
– Пойдемте, – сказал он и удивился, услышав, как резко прозвучал его голос. – Пойдемте скорее отсюда.
– Что? – его слова вывели ее из глубокой задумчивости. – Ах, вы хотите уйти? Простите… – Она повернулась к нему и, встряхнув головой, рассмеялась. – Ну вот, опять я говорю вам «простите». Я только и делаю, что прошу у вас извинения. Но я не должна была приводить вас сюда – я знаю, это место выглядит так печально… Я просто подумала, что…
– Я знаю, что вы подумали, – улыбнулся он. – Вы привели меня сюда в образовательных целях: вы вполне справедливо посчитали, что я, будучи иностранцем, должен узнать и увидеть все стороны вашей жизни. Что ж, отрицательную сторону вы мне показали – теперь давайте перейдем к положительной. Какой ваш самый лучший театр?
– О, но ведь уже поздно! Все спектакли уже начались.
– Ладно, тогда отложим до завтра. Завтра вечером, надеюсь, вы свободны?
Она некоторое время колебалась, не сводя с него внимательного взгляда.
– Да, – ответила она наконец с коротким нервным смешком.
– Чудесно. А теперь пойдемте.
Он взял ее за руку, и быстрым шагом направился в сторону дороги, по которой они пришли.
Несколько минут они шли молча, потом она начала говорить – говорить быстро и без умолку, словно поставила себе целью заполнить тишину, рассказывая ему все, что она знала об истории Джарроу. Он шел рядом с ней молча, следя за выражением ее лица и пропуская мимо ушей большую часть ее слов. Когда они дошли до Дистрит, он прервал поток ее красноречия.
– На нем написано «Шилдс», – сказал он, глядя вслед обогнавшему их автобусу. – Мы пропустили наш автобус, мисс Малхолланд.
– О, в самом деле! – Она посмотрела на него и нервно моргнула. – Я понимаю, вам все это неинтересно, – добавила она, опустив глаза.
– И вы не ошибаетесь. – Он смеялся. – По крайней мере, на сегодняшний вечер с меня достаточно бесед на социальные темы. Я уже знаю все об Эллен Уилкинсон, о мистере Вальтере Рансмане, о советнике Дэвиде Рили, этом замечательном ирландце, о епископе Гордоне, о дядюшке Томе Коблее и о многих других.
– О, прос…
– Да, да, я это уже слышал.
Теперь оба смеялись.
– А знаете, мне нравится Джарроу, хоть он и выглядит ужасно, – сказала она через некоторое время. – Точнее, мне нравится не сам город, а люди – по крайней мере многие из них. Я сама родилась и выросла в Вестоэ. Я думаю, вам известно, сэр, – она серьезно повела головой, – что Вестоэ – самый престижный район Шилдса. Но я всегда предпочитала ему Джарроу. А мама, наоборот, терпеть не может Джарроу. Наверное, это потому, что она родилась здесь… А вот и автобус. На этом мы можем доехать до порта, а там пройдем пешком.
Когда они сели в автобус, она сказала:
– Жаль, что я отдала машину Питеру. На машине было бы удобнее. Но ему она нужна больше, чем мне.
– У вас есть машина?
Она скосила глаза на него и слегка улыбнулась.
– Мне бы следовало ответить на это, – прошептала она, – что машины есть не только у американцев.
– А сейчас вы опять скажете мне «простите», – прошептал он в ответ, почти касаясь губами ее уха.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Вы умеете водить? – поинтересовался он.
– Да, это моя собственная машина. Мне подарила ее на день рождения тетя Кэти, когда мне исполнился двадцать один год. Теперь, правда, она уже порядочно побита.
– Порядочно побита? Вы говорите так, как будто с тех пор прошло уже лет двадцать. Могу я спросить, сколько вам лет? Или нет, давайте я лучше угадаю. Двадцать три?
– Двадцать шесть.
– Двадцать шесть?! – Он заглянул ей в лицо. – А вы неплохо сохранились, мадам.
– Благодарю вас.
– Как я уже говорил вчера вечером, меня с самого начала удивило, что вы не похожи на своих родителей. Ваши отец и мать оба темноволосые – а вы почти блондинка.
Его взгляд скользнул по ее светлым блестящим волосам – она была без шляпки. Она слегка наклонила голову и отвернулась к окошку, оставив без ответа его замечание.
– Что такое? Я, может, что-нибудь не то сказал? – обеспокоился он.
– Мы сходим здесь.
Когда они сошли с автобуса и направились вдоль тротуара, он возобновил прерванную беседу.
– Я… кажется, я невольно затронул какую-то неприятную тему, – с запинкой проговорил он. – Да, теперь я припоминаю, что вчера вечером, когда я сказал вашему отцу, что вы так сильно отличаетесь от него внешне, наступило неловкое молчание… Простите, я вовсе не собирался любопытствовать о вещах, которые меня не касаются. И я совершенно забыл о вчерашнем, поверьте. Надеюсь, вы мне верите?
– Не волнуйтесь, все в порядке. Вы ведь не могли знать. – Она смотрела прямо перед собой. – Я действительно не папина дочь. Мой отец был по национальности норвежцем, он был сыном от первого брака мужа тети Кэти.
