По Гарри было видно, что он без ума от Меган с её блестящим интеллектом и навыками выступлений на публике. Уильям и Кэтрин, однако, испытывали явную неловкость от такого соседства, раз за разом меняя позы в своих креслах и демонстрируя решительное, пусть и молчаливое, несогласие со столь неудобоваримыми речами. С этого момента и начали проявляться всё более очевидные признаки разлада между парами. Меган, пусть даже и непреднамеренно, игнорировала принятую в королевской семье иерархию. При этом она не просто наступала старшим по возрасту и рангу на больные мозоли, а, можно сказать, сладостно оттаптывалась на них. К примеру, когда Меган, позабыв дома губную помаду, попросила у Кэтрин дать ей попользоваться её собственной, герцогиня, по словам Гарри, сперва «слегка опешила», затем нехотя передала искомый предмет Меган, а затем «скривилась» из-за того, что Меган выдавила немного той помады себе на палец, прежде чем нанести себе на губы.
Вскоре качели предсвадебных разборок раскачались по полной. Кэтрин почувствовала себя оскорблённой внешне безобидным замечанием Меган по случаю того, что она, дескать, запамятовала об их предстоящей свадьбе с Гарри по причине «зацикленности на новорождённом» Луи[153]. Затем за четыре дня до свадьбы были пролиты слёзы по поводу платья принцессы Шарлотты. Ко дню подтверждения участия Уильяма в назначенной на 19 мая свадьбе в качестве шафера отношения разладились окончательно. Гарри был «на взводе и вспыльчив» до такой степени, что грубил персоналу налево и направо.
Уильям, будучи по-прежнему серьёзно озабоченным этим мезальянсом, даже заручился устными гарантиями королевы, что невеста его брата не наденет на свадьбу ни единого украшения из коллекции его покойной матери Дианы, принцессы Уэльской, хотя его собственной супруге Кэтрин такая честь по случаю венчания была оказана сообразно рангу.
Невзирая ни на что, их свадьба в Виндзоре выдалась зрелищной, и из часовни Св. Георгия Гарри и Меган вышли герцогом и герцогиней Сассекскими, поскольку именно этот титул пожаловала внуку Елизавета по случаю вступления в законный брак. На публике вся королевская семья лучилась улыбками, но частным образом две молодые четы по-прежнему были между собою, образно выражаясь, на ножах.
Как-то уладить взаимоотношения они попытались за чаем в Кенсингтонском дворце лишь по возвращении Меган и Гарри из Африки с медового месяца. Кэтрин, если верить книге воспоминаний Гарри «Запасной», первым делом припомнила Меган её проход по поводу своей якобы «зацикленности на новорождённом», заявив: «Вы же по сути вели речь о моих гормонах. Мы с вами не настолько близки, чтобы вам дозволительно было говорить о моих гормонах». Меган, по рассказу Гарри, была удивлена и сказала, что, мол, такая уж у неё манера разговора с подругами. Тут же за Кэтрин вступился Уильям и якобы тыкнув пальцем в Меган, назвал её «грубиянкой». Меган встала ему навстречу и потребовала: «Уберите палец от моего лица!»[154] Отношения между парами определённо сделались, мягко говоря, ледяными, если не безнадёжно испорченными.
Популярность Меган после свадьбы пошла в гору и приняла более позитивный окрас, когда 15 октября 2018 года Дворец объявил, что они с Гарри ждут первого ребёнка, аккурат по прибытии пары в Сидней в начале их официального королевского визита в Австралию. Их первенец Арчи Харрисон Маунтбеттен-Виндзор появился на свет 6 мая 2019 года – и занял седьмое место в очереди престолонаследников, став восьмым правнуком королевы и принца Филиппа.
Медийная оттепель по случаю медового месяца и рождения сына оказалась недолгой. К июлю того же года негативные публикации о Меган снова затмили собою позитивные, особенно в свете решения пары утаить от публики детали рождения и крещения своего первенца. Многие восприняли это как желание Гарри и Меган «поиметь свой торт, да и разъесть его втихомолку».
Пресса и так уже́ писала о напряжённых отношениях между братьями-принцами, когда достоянием гласности стало ещё и известие о раздрае между Кэтрин и Меган. Писали, что изначально они сцепились между собой по поводу наряда принцессы Шарлотты в роли подружки невесты. В ноябре
Вскоре Меган в телевизионном интервью Опре Уинфри это решительно опровергла, заявив, что «случилось ровно обратное», и это герцогиня довела её до слёз. Эта стычка, сказала она, «реально оскорбила» её в лучших чувствах и стала «поворотным моментом» в их взаимоотношениях, добавив: «Не считаю честным по отношению к ней вдаваться в дальнейшие подробности, поскольку она за тот случай извинилась, и я её простила. Что трудно было перешагнуть, так это обвинения в том, чего я не просто не делала, а в чём оказалась [замешанной] по чистой случайности». Однако слёзы на глазах Меган вообще не показатель; ещё в бытность актрисой она хвасталась в интервью, что в совершенстве владеет искусством пускать их в любой нужный момент: «О, это у меня прекрасно получается!»[155]
