Прошел месяц; в Мексико-Сити Гомез приказал Браво проверить тайный центр МАР в Джалапе. Браво приехал в Джалапу автобусом. Он постучал в дверь конспиративной квартиры на Гвадалупе Викто-риа, 121. Но того, кто открыл ему дверь, он не узнал. В этом не было ничего удивительного, поскольку к этому времени к организации присоединилось много новых членов. Едва он ступил внутрь, как послышался окрик: "Руки вверх, предатель!" Глядя на дуло наведенного на него автомата и в свирепые глаза человека, держащего его, Браво почувствовал, что находится очень близко к смерти.
Сразу после полуночи его ввели в комнату в полицейском участке и оставили наедине с полковником. На протяжении четырех-пяти минут полковник лишь молча смотрел на него, не произнося ни слова. Только лишь после этого полковник начал методичный допрос, и вскоре Браво рассказал все. КГБ никогда не имел дело с Браво, а Гомез многое скрывал от него, но как руководитель группы, тренировавшейся в Корее, и соучастник в ограблении, он знал довольно много, включая и то значение, какое имел Гомез для партизанского движения, и местонахождение нескольких партизанских центров.
По истечении четырех дней Гомез, не получая никаких известий о Браво, поехал сам искать его в Джалапе. Когда он отпирал дверь, дом партизан казался темным и пустым. Но вдруг его лицо осветил яркий свет фонаря; потом зажегся свет. "А, сеньор Гомез, — сказал мужчина, направляя на него револьвер со взведенным курком. — Вас-то мы больше всего и ждали".
По дороге в тюрьму Гомез выкрикивал проклятия и клялся убить тех, кто предал его. Это было бесполезно. В течение недели мексиканская служба безопасности уничтожила МАР, сделав налеты на его центры, схватив девятнадцать из его самых крупных руководителей и расставив ловушки, обеспечивающие поимку многих других.
Когда ночью 12 марта советники службы безопасности представили свой отчет, они могли сопроводить его обширными и конкретными свидетельскими показаниями. Это были доказательства, которые старается получить любой ответственный глава государства накануне принятия важного решения. Фотографии демонстрировали американские винтовки М-1 и 45-калиберные пистолеты, ручные гранаты, патроны, коротковолновые радиопередатчики и даже немного денег из оставшихся после ограбления 84 000 долларов. Подписанные признания и захваченные дневники описывали обучение партизан и их террористические планы. Досье на Коломьякова, Нечипоренко и Дьяконова подробно описывали причастность к этому их самих и КГБ.
Было ясно, что Мексике едва не был нанесен колоссальный ущерб. Русским, возможно, никогда не удалось бы достичь своей конечной цели в создании "второго Вьетнама". Однако только несколько месяцев отделяли их от достижения их ближайшей цели — серьезного общественного хаоса. Если бы ряды партизан продолжали множиться и совершались непрерывные нападения, Мексике пришлось бы тратить средства на новое вооружение и армию. Это могло бы быть сделано только за счет расходов на образование, на промышленное развитие, на транспорт, на электрификацию сельской местности, на общественные реформы.
15 марта правительство объявило о поимке партизан и отметило, что аресты продолжаются. Правительственное заявление потрясло Мексику, но ужас референтуры в советском посольстве был больше. Внезапно были уничтожены почти зрелые плоды стольких лет планирования, сотни тайных встреч и кропотливой вербовочной деятельности. К тому же Москва немедленно потребует объяснений.
Для КГБ в официальном заявлении было одно утешение. В нем не имелось намека, что мексиканское правительство имеет хотя бы малейшее подозрение, кто был настоящим покровителем Мовимиенто де Акцион Революционариа. Гомез, по всей видимости, не признался; казалось, Нечипоренко, Коломьяков и Дьяконов были спасены.
Наступило 17 марта; Мексика приказала своему послу незаметно покинуть Москву. На следующее утро Дьяконов, советский поверенный в делах, получил лаконичное послание. Требовалось его немедленное присутствие в Министерстве иностранных дел. Министр иностранных дел Эмилио Робаза встретил его без обычной любезности.
"Дальнейшее пребывание Дмитрия Дьяконова, Бориса Коломьякова, Олега Нечипоренко, Бориса Воскобойникова и Александра Большакова (последний был сотрудником КГБ и занимался вербовкой студентов) нетерпимо более для моего правительства, — объявил Министр иностранных дел. — Поэтому вам приказывается покинуть территорию Мексики безотлагательно".
"По какой причине?" — спросил Дьяконов.
"Сеньор Дьяконов, Вы, я и Комитет Государственной Безопасности Советского Союза — все мы знаем причину, — ответил Робаза. — Никакого дальнейшего обсуждения не будет. Наша беседа окончена".
