КГБ. Работа советских секретных агентов полностью

Закрывшись в референтуре в Мексико-Сити и читая доклады, показывающие прогресс Гомеза в Мовимиенто де Акцион Революцио-нариа, Нечипоренко мог гордиться собой. Гомез оправдал все надежды. И без того блестящая репутация Нечипоренко в Центре стала еще выше. Но внезапно случилось такое, чего опасается каждое советское посольство, нечто такое, что вдруг затмило все будущие планы Нечипоренко.

Утром 7 февраля 1970 года Коломьякову позвонили из советского торгового представительства, расположенного в маленькой вилле возле посольства. "Рая пропала", — сказал атташе.

Коломьяков позвонил Нечипоренко в референтуру и сообщил ему, что, по всей вероятности, Рая Кисельникова бежала. Для Нечипоренко эта новость имела особое и страшное значение.

Рае, вдове советского физика, умершего от лучевой болезни, было тридцать лет; она была блондинкой с голубыми глазами, хорошенькая и чувственная. Официально она считалась секретарем торгового отдела посольства; на деле же ее полномочия были гораздо шире. Еще студенткой литературного факультета она знакомилась со многими интеллектуалами, которые оказали на нее большое влияние. Позже, учась в Восточном Берлине и имея возможность бывать в Западном Берлине, она тайно вкусила восхитительный западный образ жизни. С тех пор она продолжала свое интеллектуальное развитие, занималась исследованием и самообразованием. Советских мужчин влекло к ней чуть ли не против их воли не только из-за соблазнительной внешности, но также и потому, что с ней можно было говорить так. как нельзя было говорить с женами. В ней была какая-то девичья прямота, которая вызывала у мужчин желание довериться ей.

Даже сотрудники КГБ чувствовали себя непринужденно в ее обществе. Иногда они приказывали ей явиться вечером, будто для какого-нибудь тайного задания. Это было предлогом; они просто хотели получить удовольствие от общения с ней. Иногда она действительно служила прикрытием и была свидетельницей тайных встреч между КГБ и его мексиканскими агентами. Некоторые из офицеров щеголяли перед ней своими тайными деяниями, пытаясь произвести не нее впечатление своей важностью. Даже Коломьяков, не строивший никаких амурных планов, симпатизировал и доверял ей.

Но больше всех верил и доверял ей сам Нечипоренко. В ней сочеталось все то, что он хотел бы видеть в своей жене, но не находил.

Если у него и был в Мексике один настоящий друг, то это была Рая. Теперь он задавал себе мучительные вопросы: что именно рассказывал он ей в те многие проведенные вместе беспечные минуты, что было известно ей? Многие из сотрудников КГБ должны были покопаться в своей памяти, задавая себе те же вопросы.

Нечипоренко, как сотрудник безопасности, ответственный за поимку дезертиров, немедленно организовал охоту за Раей. Вся другая деятельность КГБ была прекращена, и все незанятые русские присоединились к поискам. Продажный бывший полицейский чиновник, командовавший находящимся в распоряжении КГБ отрядом, тоже был призван на помощь. КГБ не было надобности говорить ему, как поступить в случае, если его сыщики обнаружат Раю. Он знал, что ему надо либо вернуть ее, либо убить. 10 февраля мексиканское правительство объявило, что Рая Киссльникова просила и получила политическое убежище. Советское посольство потребовало свидания с ней, и Коломьяков отправил Нечипоренко. Перед отъездом из Москвы Рая поклялась не общаться по своей инициативе с мексиканцами и не обсуждать с ними проблем советской жизни. Однако увлеченные ею сотрудники КГБ смотрели сквозь пальцы на нарушение предписаний и давали ей некоторую свободу. Она посещала Антропологический музей, танцевала в дискотеках и больше всего разговаривала с мексиканцами. Отведав веселой, свободной и многообещающей мексиканской жизни, она стала смотреть на советское посольство как на орвелльский[43] муравейник. Она увидела в нем пропитанное мелочностью, недоверием, страхом, субординацией и конспирацией советское общество в миниатюре.

Нечипоренко был великолепен в его щекотливой миссии. Не упомянув ни разу ни коммунизм, ни советское государство, он говорил о ее любви к русской культуре и их привязанности друг к другу. Он неоднократно подчеркнул, как КГБ, обычнр, поступает в такой ситуации, но если она вернется немедленно, ее обвинят лишь в глупом пустячном проступке, и она будет немедленно и навсегда прощена.

Она заплакала. "Олег, мне так жаль, так жаль, — произнесла Рая. — Ты ведь знаешь, что я никогда не смогу вернуться". Когда мексиканские сотрудники безопасности попросили их закончить, Нечипоренко поцеловал ее и ушел тоже в слезах.