На следующий вечер Бутов пригласил на обед мисс де Врие одну; происходило это на квартире, принадлежащей, по его словам, уехавшему дяде, и там рассказал ей, что раздобыл "дело" Кудинкина. В деле есть какая-то фотопленка, на которую он предпочитает не смотреть, но которую ей, возможно, хочется увидеть. На проявленной пленке она увидела все свои ленинградские интимные сцены. "Есть и магнитофонная лента, — заметил Бутов. — Хотите послушать ее?" Мисс де Врие заплакала.
Однако у желающего помочь Бутова было готово разрешение вопроса. Он просто будет держать дело у себя в личном сейфе, и ни у кого не будет доступа к нему. Естественно, он потребует подписанного ею заявления, в котором она благодарит его и обещает сотрудничать с ним в будущем. Подписав продиктованное им заявление, мисс де Врие растерянно спросила: "Вы — сотрудник КГБ?"
Бутов холодно ответил: "Да".
Накануне поездки мисс де Врие в Москву сотрудники Нидерландской службы безопасности дали ей подробный инструктаж относительно тактики КГБ. Но она не могла заставить себя признаться в чем-либо, что могло бы повредить ее любовнику Кудинкину, в которого она все еще верила. Результатом чувства вины, которое она испытывала, и переживаний, было нервное расстройство, и правительство дало ей возможность покинуть Москву.
Прошел год. Мисс де Врие приехала домой с работы в Нидерландском посольстве в столице одной из ближневосточных стран. Человек, стоявший в тени, обратился к ней по-русски: "Тех, кто в сердце, не забывают". Это был Бутов, приехавший активизировать ее шпионскую деятельность и представить ей нового босса КГБ Виктора Прокофьевича Верховинина. Однако требования Верховинина выдать секреты посольства были столь грубыми и многочисленными, что она заявила ему о своем нежелании видеть его больше. КГБ ответил угрозой распространения компрометирующих фотографий. Она предпочла признаться во всем своему народу, чем покориться дальше КГБ.
Сотрудники безопасности в Гааге сочувственно выслушали ее рассказ. Особенно неприятным для них было проинформировать ее, что Кудинкин, человек, который, как ей казалось, любил ее, был агентом КГБ.
Какими бы невероятными ни казались эти трагикомедии, тем не менее они являются беспристрастными свидетельствами о рядовых операциях КГБ, которые он совершает против избранных им иностранцев в Советском Союзе. Затруднительное положение препятствует часто открытому протесту жертв, однако многие частным образом докладывают своим правительствам о случившемся. Картотеки западных служб безопасности изобилуют отчетами отдельных людей о таких провокациях и ловушках КГБ. В 1969 году британское правительство опубликовало совершенно определенное предупреждение туристам, особенно коммерсантам, об опасностях, подстерегающих их в коммунистических странах. ФБР заявило: "Советы никогда не колеблются в применении шантажа, особенно, против американцев, находящихся в России. Очень плодородной оказывается сексуальная почва, в частности, извращенная сексуальность. Ни с того ни с сего американцу предъявляют неприятные и смущающие фотографии — настоящие или поддельные". Профессор Роберт Ф. Брайне из университета в Индиане, помогавший осуществлять академический обмен с Советским Союзом, жаловался в 1970 году, что разрушительное действие, которое оказывает КГБ на американских ученых, является серьезным препятствием к нормальным культурным отношениям.
Тем не менее КГБ из года в год продолжает свою деятельность в этом направлении, поскольку надзор за иностранцами, находящимися в Советском Союзе, и их использование находится на втором месте по важности, уступая место лишь угнетению самого советского народа. Деятельностью, направленной против иностранцев, управляет созданный КГБ во Втором Главном Управлении громоздкий бюрократический аппарат, в котором служат по меньшей мере 25 000 штатных сотрудников, агентов и гражданских осведомителей, набранных из всех слоев общества. Эта машина неумолимо перемалывает все, часто бессмысленно, в большинстве случаев по инерции. Некоторым из сотрудников и агентов, таким, как майор Юрий Носенко, помогавшим управлять этой машиной, удалось бежать на Запад и по полученным из первых рук сообщениям можно довольно точно проследить за внутренней деятельностью КГБ.
